Чтение онлайн

– Как это?

– Так. Мое тело – это не я. Оно – лишь слуга моего разума. Хороший хозяин учитывает потребности своего слуги, если хочет, чтобы тот хорошо служил ему. Однако никогда не позволит слуге собой командовать.

– Интересно. Никогда об этом не задумывалась.

– Я в твоем возрасте тоже не задумывался, – улыбнулся я. – Может, не задумался бы и до сих пор, если бы не мой учитель.

– Ему удалось достичь полной власти над желаниями?

– Мне кажется, да.

– А где он теперь?

– Он умер.

– Жаль… – вздохнула

Эвьет и через некоторое время добавила: – Тело – это слуга, который рано или поздно убивает своего хозяина.

– Увы. Хотя нередко это делают другие.

– Что да, то да, – мрачно констатировала Эвьет, и я мысленно выругал себя: думая о своем, я невольно вновь напомнил ей о ее собственных потерях.

– Интересно, кто были те солдаты, что отняли последних лошадей у селян? – произнесла меж тем Эвелина и тут же сама себе ответила: – Наверняка лангедаргцы.

– Не хочу тебя расстраивать, но с тем же успехом это могли бы и йорлингисты.

– Армия Льва борется за правое дело!

– А я думал, все дело в том, что Йорлинг – твой сюзерен, – усмехнулся я.

– Ну, это, конечно, тоже важно… но вассальный долг не заставил бы меня пойти против законов чести! У Йорлингов действительно больше прав на престол. По женской линии они в более близком родстве с пресекшейся династией, чем Лангедарги… хотя и в более дальнем по мужской. Но у Лангедаргов по женской линии вообще нет ничего общего с императорами…

– Вопрос о том, насколько существенно родство по женской линии, не имеет общепризнанного решения, – напомнил я. – Именно ему мы обязаны двумя десятилетиями этой войны. Хотя мне всегда казалось полнейшей глупостью решать вопрос о правителе, исходя не из его личных качеств, а из степени кровного родства. И даже не просто из родства, а из очередности появления на свет отпрысков одной и той же семьи. Или, скажем, из юридических тонкостей, в зависимости от которых один и тот же брак, породивший одного и того же отпрыска и давший ему одно и то же воспитание, может быть признан законным или незаконным…

– Ты опасный человек, – усмехнулась баронесса, взглянув на меня.

– Я? Разве это я развязал войну?

– Войну, кстати, развязал Лангедарг!

– Вообще-то это отец нынешнего Йорлинга отказался принести ему присягу и начал собирать свою армию.

– Ну еще бы – ведь для такой присяги не было никаких законных оснований! Но тогда еще была надежда как-то решить дело миром. Однако Карл подло заманил его в ловушку и убил!

– Эвьет, у меня и в мыслях нет оправдывать Карла. Но просто тот факт, что кто-то пострадал от подлости и несправедливости, ровным счетом ничего не говорит о его собственных достоинствах. Быть жертвой – это еще не добродетель.

– Ну… – эта мысль явно прежде не приходила ей в голову. – В общем ты, конечно, прав… Но в данном случае правота действительно на стороне Льва.

– Даже если вторую половину лошадей отобрали грифонцы, то первую – львисты, не так ли?

– Ну так война же. Совсем без потерь

нельзя. Все должны чем-то жертвовать.

– Должны? Кому должны, почему должны? Я понимаю, когда чем-то жертвуют Йорлинги или Лангедарги. Они дерутся за власть для своего рода, они рассчитывают на самый высокий куш – и, соответственно, они должны нести издержки. Но причем тут, скажи на милость, мирные жители деревни, которые в гробу видали эту войну? Которым нет никакого дела, кто будет сидеть на троне в тысяче миль от них?

– Вот потому, что обывателям нет никакого дела до торжества справедливости, все это и творится столько лет! – перешла в наступление Эвьет.

– Даже если допустить, что справедливость действительно на стороне Льва – что, по-твоему, должны были делать эти селяне? Их староста пытался протестовать. Его повесили. Даже если бы они все, как один, вышли с топорами и вилами против мечей и копий регулярной армии, их бы просто перебили.

– По крайней мере, умерли бы достойно и прихватили бы с собой хоть нескольких врагов. А не пошли бы на корм собственным собакам.

– Ну, возможно, – согласился я. – Однако интересно, что бы ты сказала, окажись этими врагами йорлингисты. Для крестьянина враг не тот, кто имеет меньше прав на престол. А тот, кто приходит отобрать его собственность.

– Даже если последних лошадей забрали львисты, я думаю, это был произвол какого-нибудь капрала. А вовсе не политика Ришарда Йорлинга. В конце концов, какой ему смысл разорять собственных подданных, которые платят налоги в его казну? Ну или будут платить после победы, если говорить о крестьянах на грифонских землях…

– А какой смысл Лангедаргу? Война, все средства хороши – вот и весь смысл. Обрати внимание на свою логику. Если это сделали лангедаргцы, то – "чего еще ожидать от Грифона, Карл же негодяй". А если йорлингисты, то – "перегибы на местах, Ришард ни при чем".

– Хм… – смутилась Эвьет.

– И, кстати, тебе не приходила в голову крамольная мысль, что и Карл мог не знать о том, что случилось с твоей семьей?

– Нет, – решительно возразила Эвелина, – это совершенно не одно и то же. Одно дело – отобрать скот у простых крестьян и совсем другое – перебить целый баронский род в его родовом замке. На такое без приказа ни один капрал не решится. Может быть, Лангедарг не называл конкретно нашу фамилию – но тогда, значит, он просто приказал убивать всех вассалов Йорлингов на этих землях.

– Ну, наверное, – согласился я. В конце концов, она дворянка, ей виднее, какие правила убийства приняты в их среде… – Однако, ты не ответила на мой вопрос насчет врагов.

– Ну, я могу понять точку зрения селян. Могу им посочувствовать. Но все-таки низшее сословие на то и низшее, что судит не дальше собственного курятника.

– Ах, низшее сословие? А как насчет вас, баронесса? Что вы предпочтете – торжество справедливости в виде победы Льва или вашу личную месть?

– Так ведь одно прямо связано с другим!