Чтение онлайн

Дюра досчитала до ста, прежде чем оттолкнуться от ствола дерева.

Вихревые линии здесь были плотными, почти переплетались между собой среди деревьев. Звезда, вращение которой постоянно замедлялось, постепенно вытесняла вихревые линии из мантии... пока не происходил новый сбой, когда линии рассыпались на смертоносные фрагменты, прежде чем установиться.

Воздух стал заметно разреженнее. Дюра почувствовала, как ее грудная клетка напряглась от этого дефицита, а сердце колотилось, стремясь наполнить энергией мышцы; из разных точек своего тела до не доносились негромкие хлопки выравнивания давления. Она, конечно, знала, что происходит. Воздух

состоял из двух основных компонентов: нейтронной сверхтекучей среды и электронного газа. Нейтроны разрежались; большее давление здесь обеспечивал газ свободных электронов. Когда она поднесла руку к лицу, то увидела призрачное сверкание электронов вокруг своих пальцев, яркое в полумраке и вызывающее тусклые блики от густеющих листьев.

Но теперь ее зрение, казалось, ухудшалось. Воздух все хуже переносил высокочастотные, высокоскоростные звуковые волны, которые позволяли ей видеть. И, что еще хуже, воздух - каким бы разреженным он ни был - терял свою сверхтекучесть. Он стал казаться липким, тягучим; и когда она пошевелилась, то почувствовала легкий ветерок, слабый, но, несомненно, присутствующий, который теребил ее лицо и пряди волос, затрудняя движение.

Она поймала себя на том, что дрожит при мысли о том, что это липкое вещество застывает в тонкой сети капилляров, питающих ее мышцы, - сети, которая поддерживала само ее существо.

Людям не суждено было жить здесь. Даже свиньи проводили рядом с коркой не больше времени, чем требовалось. Она вдыхала вязкий воздух, чувствуя, как он сворачивается в ее капиллярах, и тосковала по открытому пространству мантии под крышей-лесом, по чистому, свежему, густому воздуху.

Во всех направлениях вокруг нее мир заполняли стволы деревьев. По мере того, как видеть становилось все труднее, стволы, параллельные, слегка изгибающиеся, следуя за магполем, внезапно показались искусственными, зловещими в своей правильности, как нити какой-то огромной сети вокруг нее. Она обнаружила, что ее охватывает медленная паника. Ее грудь вздымалась от неприятного воздуха, дыхание с шумом застревало в горле. Потребовалось сильное, сознательное усилие, чтобы продолжать двигаться, усилие воли только для того, чтобы держать руки на стволе дерева.

Она беспокоилась за Фарра. Даже в полумраке она могла видеть, насколько он расстроен: его лицо было белым и, казалось, выпученным, глаза полузакрыты; казалось, он едва осознавал, где находится, и неуклюже двигался вдоль ствола.

Дюра заставила себя отвести взгляд, продолжать. Она ничем не могла ему помочь. Не сейчас. Лучшее, что она могла сделать, - это двигаться дальше, чтобы принести домой результаты успешной охоты. И, как сказал Адда, с ней мальчику, вероятно, было безопаснее, чем где-либо еще...

По крайней мере, Адда был рядом с Фарром. Дюра поймала себя на том, что просто, по-детски благодарит бдительных ксили за присутствие старика и поддержку.

Когда подъем закончился, это произошло так неожиданно, что поразило ее.

Ствол дерева, по которому она следовала, утолщался едва заметно, в конце концов достигнув слишком большого размера, чтобы она могла обхватить его руками. Теперь, внезапно, четкие линии ствола превратились в сложное переплетение корней, которые образовали полукруглую платформу над ее головой. Взглянув вверх, она увидела корни, уходящие в тусклую, полупрозрачную внутреннюю часть самой корки; они выглядели почти как человеческие руки, проникающие глубоко в тончайшую твердь в поисках богатых нейтронами ядер молибдена,

стронция или криптона.

Оглядевшись, она увидела, как корневая система дерева слилась с корнями его соседей по лесу, так что их ковер образовал непроницаемый потолок над лесом. Среди корней проросло несколько прядей пурпурной травы. Стволы деревьев, следуя линиям магполя, сходились с корневым потолком под косым углом.

Вскоре к ней присоединились остальные. Четыре человеческих существа прижались друг к другу, цепляясь за расшатанные корни для устойчивости. Теперь было так темно, что Дюра едва могла разглядеть лица своих спутников, очертания их худых тел. Глаза Филас были тусклыми от усталости и апатии; Фарр, дрожа, обхватил себя руками, и его рот был широко раскрыт, когда он с трудом втягивал остатки воздуха. Адда был, как всегда, безропотен, но лицо его было напряженным и бледным, и Дюра видела, как сгорбились его старые плечи над худой, тяжело вздымающейся грудью. Адда достал листья из объемистого мешка у себя на поясе. Дюра с благодарностью откусила еды. Какой бы несытной и неудовлетворительной эта еда ни была, она, казалось, придала ей сил. Фарр продолжал дрожать; Дюра обняла его и притянула ближе к себе, надеясь передать достаточно тепла своего тела, чтобы остановить дрожь.

Фарр спросил: - Мы на корке?

– Нет, - прорычал Адда.
– Истинная внешняя корка все еще находится в миллионах человеческих ростов над нами. Но мы добрались до корней; это все, что мы можем сделать.

Голос Филас в разреженном воздухе звучал низко и резко.
– Мы не можем оставаться здесь долго.

– Нам это не понадобится, - сказала Дюра.
– Но, может быть, нам стоит вскрыть ствол и снова запустить ядерное горение, прежде чем мы здесь застынем. Адда, не мог бы ты...

Старик резко поднял руку.
– Нет времени, - выдохнул он.
– Просто послушайте... все вы.

Дюра нахмурилась, но ничего не сказала. Все четверо погрузились в молчание, нарушаемое только их неровным дыханием. Дюра чувствовала себя маленькой, уязвимой, изолированной, карликовой из-за необъятности корневой системы над их головами. Каждый инстинкт приказывал ей бежать, соскользнуть обратно с дерева и пробиться сквозь стену верхушек деревьев на открытый воздух, где ей самое место; и она могла видеть те же побуждения на застывших лицах остальных.

Там. Шорох, отдаленное ворчание... Они исходили из корневой системы, откуда-то слева от нее.

Лицо Адды исказилось от разочарования.
– Черт бы все это побрал, - прошипел он.
– Я ничего не слышу; мои уши превращаются в кашу.

– Я слышу их, Адда, - сказал Фарр.

Дюра указала.
– Туда.

Адда кивнул, удовлетворенно прикрыв здоровый глаз.
– Я знал, что это не займет много времени. Сколько?

Дюра и Филас посмотрели друг на друга, каждая надеялась на ответ на лице другой. Дюра сказала: - Не могу сказать, Адда... Думаю, больше одной.

Несколько секунд Адда непрерывно ругался, проклиная свой возраст, свои слабеющие способности.
– Что ж, ну и на Кольцо с этим, - сказал он наконец.
– Нам просто нужно надеяться, что в стаде их не слишком много.
– Настойчивым, резким шепотом он дал им подробные инструкции о том, как в случае нападения кабана они должны рассеяться... и работать поперек потока магполя, а не пытаться бежать вдоль него.
– Потому что именно так пойдет кабан. И, поверьте мне, кабан будет чертовски проворнее вас.
– В сумерках его лицо было убийственной, леденящей душу маской.