Чтение онлайн

Но Фарр не слушал; он подкрался к ране на ветке и зачарованно уставился в нее. Ближе к краю содранной коры древесина была бледно-желтой, она очень походила на материал копья, которое использовал Адда. Но дальше, глубже, чем на длину ладони, дерево светилось зеленым и излучало тепло, которое - даже с расстояния в половину человеческого роста - Адда мог ощущать как успокаивающее, осязаемое присутствие у себя на груди. Отблески дерева заискрились на лице Фарра и вызвали зеленые тени в его круглых глазах.

Теперь к ним присоединилась

Дюра, нескладная дочь Лога; она коротко улыбнулась Адде в знак благодарности, присела на корточки рядом с братом и поднесла ладони к теплу дерева. Зеленый огонь отбрасывал блики на ее конечности и лицо, что делало ее, снисходительно подумал Адда, в кои-то веки наполовину привлекательной. Во всяком случае, до тех пор, пока она не двигалась слишком много и не показывала полное отсутствие грации.

Дюра сказала Фарру: - Еще один урок. Что заставляет древесину гореть?

Он улыбнулся ей, его наглазники были полны древесного свечения.
– Что-то тяжелое из корки?

– Да.
– Она наклонилась к Фарру так, что головы брата и сестры оказались бок о бок над светящимся деревом, их лица сияли, как два листа. Дюра продолжила: - Богатые протонами ядра на пути к листьям. Видишь ли, ветка дерева похожа на оболочку, заключающую в себе трубу, где давление ниже, чем в воздухе. Но когда оболочка пробита, тяжелые ядра внутри исчезают, быстро распадаясь. То, что ты видишь, - это ядра, сгорающие в воздухе...

Адда увидел, как сосредоточенно сморщилось гладкое молодое лицо Фарра, когда он усвоил эту новую порцию бесполезных знаний.

Бесполезных?

Что ж, может быть, подумал он; но эти драгоценные, абстрактные факты, отшлифованные пересказом и передаваемые из поколения в поколение с самых ранних дней существования людей - со времени их изгнания из города Парц десять поколений назад - были сокровищами. Часть того, что делало их людьми.

Поэтому Адда одобрительно кивнул Дюре и ее попыткам обучить брата. Человеческие существа были загнаны в эту дикую местность против их воли. Но они не были дикарями или животными; они остались цивилизованными людьми. Да что там, некоторые из них даже умели читать; горстка книг, с трудом нацарапанных на свитках из свиной кожи деревянными стилусами, были одними из главных сокровищ человеческих существ...

Он наклонился к Дюре и тихо сказал: - Знаешь, тебе придется продолжить. Глубже в лес, к корке.

Дюра вздрогнула. Она отстранилась от раны на ветке, свет горящих ядер отражался от длинных мышц ее шеи. Другие человеческие существа, находившиеся в нескольких человеческих ростах от них, все еще толпились на верхушках деревьев; большинство из них, набив животы, собирали охапки сочных листьев. Она сказала: - Я знаю. Но большинство из них уже хотят вернуться в лагерь со своими листьями.

Адда фыркнул.
– Тогда они чертовы дураки, и жаль, что плохая погода не забрала их вместо нескольких более разумных. Листья хороши на вкус, но они не насыщают

желудок.

– Да. Я знаю.
– Она вздохнула и потерла переносицу, рассеянно провела пальцем по краю одного наглазника.
– И нам нужно заменить воздушных свиней, которых мы потеряли во время шторма.

– Что означает идти дальше, - сказал Адда.

Она сказала с усталым раздражением: - Тебе не нужно говорить мне, Адда.

– Тебе придется вести их. Они не пойдут сами по себе; люди не такие. Они как воздушные свиньи: все хотят следовать за лидером, но никто не хочет руководить.

– Они не пойдут за мной. Я не мой отец.

Адда пожал плечами.
– Они не пойдут ни за кем другим.
– Он изучал ее квадратное лицо, видя сомнения и скрытую силу в его тонких чертах.
– Не думаю, что у тебя действительно есть выбор.

– Да, - вздохнула она, выпрямляясь.
– Я знаю.
– Она пошла поговорить с соплеменниками.

Когда она вернулась к ядерному огню, с ней была только Филас, вдова Эска. Две женщины помахали друг другу. Дюра отвернула свое лицо, очевидно, раздираемая смущением; выражение лица Филас было пустым.

Адду на самом деле не удивила реакция остальных. Даже когда это было против их собственных чертовых интересов, они пренебрежительно относились к дочери Лога.

Однако ему было интересно увидеть Филас с Дюрой. Все знали об отношениях Дюры и Эска; вряд ли это можно было утаить в сообществе, насчитывающем пятьдесят человек, считая детей.

Это было против правил. Как бы. Но к этому относились терпимо, и вряд ли это было чем-то уникальным - до тех пор, пока Дюра соблюдала несколько негласных соглашений. Например, сдерживала свою реакцию на смерть Эска, держась подальше от овдовевшей Филас.

Еще одна глупость, подумал Адда. Когда-то людей насчитывались сотни - даже во времена деда Адды взрослых было больше сотни - и, возможно, тогда условности о супружеской измене имели бы смысл. Но не сейчас.

Он покачал головой. Адда отчаялся в людях задолго до рождения Фарра.

– Они хотят вернуться, - сказала Дюра ровным голосом.
– Но я продолжу. Филас пойдет.

Женщина Филас, с серым и пустым лицом, с волосами, вяло лежащими на угловатом черепе, выглядела для Адды так, словно ей все равно нечего было терять. Что ж, подумал он, если это помогло двум женщинам разобраться в их собственных отношениях, тогда ладно.

Однако это должна была быть какая-то охотничья экспедиция.

Он поднял копье.

Дюра нахмурилась.
– Нет, - сказала она.
– Я не могу просить тебя об этом...

Адда прорычал мягкое предупреждение, чтобы она заткнулась.

Фарр выпрямился над горящим углублением.
– Я тоже пойду, - радостно сказал он, повернув лицо к Дюре.

Дюра положила руки ему на плечи.
– Ну, это просто смешно, - сказала она тоном родителя.
– Ты же знаешь, что слишком мал, чтобы...