Потерявший веру
Шрифт:
Лицо Джейсона покрывает сердитый оттенок красного, а у толстой вены на его шее вскоре появляется близнец на лбу.
Больший мужчина делает ещё один шаг и обходит маленький стол, усыпанный географическими картами и чертежами.
— Послушай, заткнись, красавчик, — выплевывает Джейсон, менее чем на расстоянии вытянутой руки от объекта его ярости. — Я понимаю, что ты думаешь, что ты большой мужик из «Багряного креста», но ты просто получил эту работу, поскольку твой братец не смог выплыть. Я не подчиняюсь приказам, твоим или чьим-то ещё. Ты понял меня?
Я знаю, что это то место,
Хруст.
Быстрее, чем я могу отследить, Люк атакует. Его рука выстреливает как пуля, вырывающаяся из дула пистолета, его указательный и безымянный пальцы только один раз скользящим движением бьют по кадыку Джейсона, глаза более крупного мужчины широко распахиваются, прежде чем одна из его рук поднимается, чтобы защищаться, в то время как другая сжимается вокруг его заблокированного горла. Люк даже не моргает, когда кулак летит в его сторону, он просто отводит свою голову в бок, перед тем как его рука вытягивается вперед, обхватывая заднюю часть шеи более высокого мужчины. Люку требуется только одна секунда, чтобы опустить голову всё ещё задыхающегося и ошарашенного Джейсона вниз, чтобы она встретилась с его идеально поднятым коленом, обеспечивая оглушительный хруст, который означает, что у моего главы безопасности сломан нос.
«Твою мать».
Люк едва пошевелился и всё же двумя точными движениями опрокинул мужчину на голову выше, чем он, и почти в два раза шире.
Я не сомневаюсь, что Джейсон недооценил смертоносность Люка, таким образом даря мужчине около меня преимущество, но даже при этом, урон, вызванный Люком за несколько минут, — зверский.
Я чувствую головокружение. Демонстрация Люком силы должна была заставить меня вытащить оружие и пустить в ход мою собственную угрозу, но моя голова кружиться из-за опасности, которой он обладает, но не только из-за этого, а из-за того, помоги мне Бог, что это чертовски заводит.
Я прикован к месту не от страха, а от потребности. Я должен заставить гудение в моей крови остановиться и мысленно кричу на мой налитый член опуститься, бл*дь, вниз.
— Я, бл*дь, порву тебя на куски!
Искаженные слова Джейсона возвращают меня обратно в настоящее. Люк не двигается, даже когда Джейсон встаёт вертикально, чтобы перевести эту борьбу на следующий уровень. Я перевожу пристальный взгляд на другого из моих людей и делаю кивок, но прежде чем он смог выступить вперёд и попытаться урезонить своего лидера, Люк заканчивает дело своим пистолетом, прижатым к морщинистой коже лба Джейсона.
«Прямо между его налитых кровью глаз».
— Не такой уж и красавчик, вот как ты запугиваешь кого-то, от кого чувствуешь угрозу? Не словами, — спокойно и размерено говорит Люк, на его привлекательном лице ни грамма эмоций, но его глаза… они рассказывают совершенно другую историю. Это история о брызгах крови и кусочках плоти и мозга, о том, как они взрываются из задней части головы Джейсона Плуммера. Историю улыбки Хантера, которая возникнет, когда он увидит жуткий коллаж красного и серого, оставленный на
Меня никогда не тянуло к власти. Я никогда не жаждал её для себя, не говоря уже о том, чтобы испытывать притяжение из-за неё к другому, но в Люке — это гораздо больше, чем просто потребность в доминантности и контроле. Это такая же часть его, как цвет глаз и бледный тон его безупречной кожи. В Люке власть — это наркотик, обладающий аддитивным потенциалом, что наполняет мои чувства и заставляет меня жаждать больше, как безмозглого наркомана.
«Да, — думаю я, когда смотрю на ухмыляющегося Люка, спрятавшего своё оружие и дарящего Джейсону один последний долгий взгляд. — Этот мужчина станет моей погибелью».
Я не могу оторвать глаз от младшего из братьев Хантеров, когда он шагает назад к своему месту в носовой части реактивного самолета, даже не удостоив меня взглядом.
Даже когда всё, что я могу увидеть, — верхушка его темноволосой головы, я с нерушимым вниманием удерживаю на нем мой пристальный взгляд.
— Приберитесь, — говорю я, по-прежнему зачарованно глазея в носовую часть самолёта. — План тот же. Мы ждем день, может два, прежде чем направимся на встречу с Фёдоровым.
Фырканье исходит от избитого человека позади меня, но я не поворачиваюсь.
— О… и Джейсон, — мягко предупреждаю я. — Я бы не раздражал господина Хантера снова, если бы был на твоём месте, даже если он и ранил твою гордость.
Ещё одно неразличимое фырканье.
— Ты мой лучший сотрудник, — честно добавляю я, не желая смягчать ситуацию, а скорее уточнить. — Но, я согласен с каждый произнесённым им словом.
Я, наконец, поворачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза главе моей команды, и вижу, что его гнев не уменьшился, а стал только ещё сильнее. Я понижаю тон моего голоса на достаточно низкий, чтобы остановить дальнейшие действия окружающих людей.
— Отпусти это. Потому что… — я наклоняю голову в направлении Люка, — …ты не захочешь такого человека в качестве врага. Он не только вывернет тебя наизнанку, но и каждого человека, которого ты когда-либо любил. Проглоти свою гордость, лейтенант. Или я уверен он, что он будет наслаждаться, заставляя тебя это сделать силой, а затем отрежет твой язык в точности, как и угрожал, и его тоже заставит проглотить.
Глава пятая
Люк
Я сдержал улыбку. Я позволил враждебности, исходящей от людей Джеймса Купера, накормить моего монстра, который взбесился из-за этого большого парня, командующего силами Джеймса, того, кто уступил так легко.
Он хотел резни, а не подчинения.
Это истинно, когда говорят: «Чем больше они, тем тверже они… делают меня». И прямо сейчас, я был твёрд-бл*дь-как скала.
Именно поэтому я не мог посмотреть на мужчину, который стоял рядом с моим боком и восхищенно наблюдал, как я сшиб его лейтенанта. Я мог ощутить прокатившуюся по нему смесь замешательства, предвкушения от ожидания и потребности. Это было опрометчиво и мощно, и я вышел из ситуации со знанием, что моя спокойная и управляемая агрессия открыла более тёмную сторону Джеймса. Сторону, которую он не в состоянии быстро скрыть.