Потерявший веру
Шрифт:
— А о тебе? — спрашиваю я, переварив эту информацию.
— Что обо мне?
— Он знает, что ты направляешься к нему? Ты заключил сделку с этим Сашей и предложил ему мою голову? Ты снова надеешься получить крохотный шанс, Джеймс?
Я чувствую, как он перемещается и наклоняется вперед на своём месте. Его рука появляется в моём периферическом зрении, когда он хватается за край моего кожаного кресла, а его голос шепчет непосредственно в моё ухо:
— Боже помоги мне, я надеюсь войти в кое-что другое, но это не передняя дверь «Доминиона».
Слова
— И куда, скажи мне, ты надеешься войти?
Такое ощутимое молчание из-за нетерпеливого ожидания прерывается хриплым признанием, соскальзывающим с его губ.
— В тебя.
Затем одним резким движением он встаёт, слегка заставляя моё кресло дернуться, когда использует его, чтобы толкнуть вверх свой вес, прежде чем направляется к задней части реактивного самолета, где размещаются его люди. Они его команда наемников. Люди, которые преданы Куперу и одному только Куперу.
Эхо его признания мчится по моей крови.
«Попался», — рычит мой монстр через острые, обнаженные зубы, пока бродит вокруг прутьев клетки, скрытой глубоко в моей груди.
И я позволяю этой улыбке свободно выскользнуть. Она — отражение той, что и у монстра внутри меня.
Попался.
Глава четвёртая
Джеймс
Было так глупо и по-идиотски с моей стороны так разоблачить себя перед Люком. Я практически мог почувствовать, как он завибрировал от одного прошептанного мной слова, и я не смог понять: это было скорей всего из-за того, что он хотел убить меня или трахнуть, если я б не ушёл.
Что ещё хуже, я был предельно честен перед собой в тот момент, когда находился достаточно близко к нему, чтобы вдохнуть его аромат, — но мне было плевать.
Я полностью без ума от потребности в этом мужчине.
Это дезориентирующе.
Это смертельно опасно.
Я смахнул прочь пьянящий натиск похоти и проинформировал мою команду, состоящую из доверенных лиц, о планах нашего прибытия.
Мы должны были направиться к нашей уединённой базе, предоставленной нам союзником, которая была расположена достаточно далеко от деятельности Саши Фёдорова, чтобы быть замеченными, но достаточно близко для нас, чтобы напасть, когда настанет правильное время.
Выбор времени был единственной точкой преткновения в нашем текущем обсуждении. Я хотел пождать нескольких дней и осмотреться оттуда, в то время как Джейсон — глава моей специальной оперативной команды, требовал, чтобы мы ударили в течение первых двенадцати часов.
Обычно, я покорялся его предложениям, и он никогда не предпринимал не правильных шагов, но в этот раз я медлил и ненавидел себя за причины этого промедления.
Эта задача не была особенно трудной и, если мы решим её быстро, любая причина, что у меня была для присутствия Люка Хантера, исчезнет в облаке дыма оружия и брызгах крови.
Я эгоистично хотел оттянуть этот момент, даже
Не поймите меня неправильно, если это пойдёт «по-другому», я не сдамся без борьбы, но что-то в моих кишках подсказывало мне — эта тёмная вещь между нами пузырилась и шипела не в одностороннем порядке.
— Я думаю — ты теряешь время, — Джейсон — глава операции, начал без преамбулы, чем оторвал меня от моих мыслей. Мужчина переходил прямо к сути и не беспокоился о том, что я был тем, кто пополнял многие из его оффшорных счетов. Он не делал мне никаких поблажек, даже если именно я и сделал его неприлично богатым.
Бывший лейтенант специальных авиационных служб, он покинул то, что было более известно в вооруженных силах как: «Полк наземной обороны аэропортов», поскольку я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Плюс я спас его сестру из клещей «Королевства». Её забрали как заказ, когда она путешествовала по Таиланду, и она должна была отправиться на ферму в самой глубинке России, служить самому Фёдорову. Из-за этого Джейсон Плуммер навсегда стал моим должником, но он всё ещё был человеком, который не перед кем не преклонялся.
— Это не трата времени, а благоразумие, — противостою я. Но мы все знаем, что это слабый аргумент.
— Если ты предоставишь мне веские основания этой задержки, я окажу тебе услугу. Если нет, то мы выступаем, самое позднее — завтра ночью. Конец обсуждения.
Я таращусь на человека, которому доверяю больше чем другим. Да, я хорошо плачу ему за доверие, и он никогда не сделал чего-то, чтобы заставить меня сомневаться в этом. В ответ Джейсон смотрит мне прямо в глаза, его челюсть наряжена, глаза бросают вызов.
— Я отрежу тебе язык за то, что ты игнорируешь прямой приказ.
Взгляд Джейсона переходит от меня к человеку, который не слышно для меня подошёл сзади. Его серые глаза вспыхивают от презрения, а толстая вена на шее сердито пульсирует.
— Ты умрёшь прежде, чем, бл*дь, попытаешься, — рычит Джейсон, его спина выпрямляется, а кулаки сжимаются по бокам.
— Нет, — продолжает Люк, в то время как подходит, чтобы встать рядом со мной. Узкий проход задней части реактивного самолета слишком сузился, чтобы оставить место между нами, а это значит, что я чувствую давление всего его тела около моего бока. — Ты будешь истекать кровью на полу в луже собственной мочи.
Джейсон выступает вперёд, расправляя свою широкую грудь.
— Попробуем выяснить кто прав, красавчик?
Люк не шевелится у моего бока, и мне не надо поворачиваться к нему лицом, чтобы увидеть улыбку, которая, как я знаю, украшает его лицо — улыбка Хантеров во время игры.
Люк выражает нетерпение, но его голос спокойный и полностью под контролем, такой же, как всегда.
— Именно в этом состоит твоя первая ошибка, — предупреждает он Джейсона. — Малолетние клички — ниже достоинства мужчины, который желает кого-то запугать, того, кто, как он должен понимать, опасен для его здоровья.