Потерявший веру
Шрифт:
Могу поспорить, он никогда не был с другим мужчиной, не говоря уже о таком мужчине как я. Мой мозг борется с этой мыслью — половина желает погрузиться в развращенность, другая половина дразнит меня и мой опыт с мужчинами. Вообще-то я предпочитаю женщин в моей темнице и редко беру питомца мужского пола. Джеймс, возможно, никогда не был с другим мужчиной, но и я никогда сам не был объектом охоты, а пока я удерживаю его пристальный взгляд, даже в то время, когда скольжу на заднее сиденье, я понимаю, что это именно то, что я делаю, — охочусь.
Автомобиль тихо трогается,
Мне не приходиться слишком долго ждать.
— В конечном счете, ты передашь узды правления «Багряного Креста» Коулу? — глубокомысленно спрашивает он, его пристальный взгляд прикован к сельской местности за окном.
Неожиданно. Его вопрос — как гром среди ясного неба.
— НЕТ, — я не заморачиваюсь с объяснениями.
Я чувствую его взгляд на себе и поворачиваю голову, чтобы поймать его взгляд своим. Он не вздрогнул. Он выглядит заинтригованным моим односложным ответом.
— Ты наслаждаешься.
Заявление — не вопрос.
— Ну конечно же, — продолжает он. Уголок его рта приподнимается, веселье достигает его глаз, отчего в уголках появляются морщинки.
Джеймс выглядит моложе в этот момент, и у меня появляется краткое изображение человека, каким бы он стал, если бы не был урожден Реншоу. И также, я впервые вижу сходство с его братом — Гримом. Это проявляется в наклоне головы и форме глаз. Грим также выглядит моложе рядом с Кал, как и Джеймс выглядит моложе прямо сейчас.
— Ты уже разговариваешь со своим братом? — спрашиваю я, удивляя и его, и себя этим вопросом.
Он хмурит брови и быстро моргает, сходство с Гримом исчезает также, как и легкость в его глазах.
— У нас было несколько… неестественных бесед. Я разговаривал с Каллией несколько раз. Она по-прежнему рассматривает возможность принять участие в работе нового виноградника. Хотя, я сомневаюсь, что она когда-нибудь оставит бок Генри.
— Если ты продолжишь называть его по имени — это может только увеличить пропасть между вами. Генри мёртв — уверен, Грим говорил тебе это.
Джеймс морщиться.
— Грим — даже не имя.
— Это его имя. То, что он выбрал. Ты же знаешь — он повёрнутый ублюдок — оно удовлетворяет его. Но что более важно — оно подходит ему. Оно — его кожа, его броня. Каждый раз, когда ты отказываешься позволить Генри умереть, он видит в этом угрозу. Или ты хочешь наладить с ним отношения, угрожая его существованию, пока он борется с собственной кровью и болью?
Я наблюдаю, как Джеймс поглощает мои
— Что если бы ты остался Джеймсом Реншоу? Ты был бы тем мужчиной, что теперь?
Я знаю, как сильно он презирает свою фамилию, данную ему при рождении. Джеймс Купер — был рожден из пепла Джеймса Реншоу, старшие Реншоу оставили неизгладимые следы на душах обоих своих сыновей.
— НЕТ. Не стал, — теперь настала очередь Джеймса дать односложный ответ.
— Тогда, если ты хочешь примириться со своим братом, то будешь уважать его личность. В конце концов, она обошлась ему слишком дорого, — моя очередь заявить, а не задавать вопрос.
— Сэр, мы меньше чем в десяти минутах от базы, — голос водителя раскалывает удивительно интимный воздух вокруг нас.
— Спасибо, Брант, — отвечает Джеймс. Его слова для человека впереди, но его глаза по-прежнему смотрят в мои.
— Я постараюсь, — просто предлагает он, перед тем как перевести взгляд за окно.
Я сижу и поражаюсь тому факту, что у меня только что была значимая беседа с другим человеком. Важная, но не в деловом смысле. Не потому что предоставляла мне больше власти или усиливала моё положение. Она была того уровня, о котором я раньше никогда и не помышлял. Сколько я себя помню: жизнь — битва. Смертельная борьба за власть. Где выживает сильнейший, а слабый быстро сдаётся. Только однажды я был слабым. Ребенок неспособен адаптироваться и скрывать свои эмоции. Семь дней рядом с разлагающимся телом моей убитой матери — исцелили меня от этого.
Фиалки. Их аромат наполняет внутренне пространство автомобиля, и я закрываю глаза и обрезаю мои чувства.
Не здесь. Не сейчас.
«Будь лучше, чем все они. Я верю в тебя».
Я открываю глаза и ожидаю увидеть её передо мной. Яркое небо за не затонированными стёклами ослепляет меня на мгновение — моё зрение туманно, мой взгляд медленно проясняется. Но её нигде не видно. Аромат фиалок рассеивается, замененный концентрацией кожи и мужского мускуса. Тёплое чувство от слов материнской любви сочиться из моих пор как пот, и я чувствую головокружение, практически слабость. Мои глаза встречаются с пристальным оценивающим взглядом Джеймса.
— Ты…
Взрыв.
Хруст.
Бах.
Визг.
Металл встречается с металлом, и меня скидывает с сиденья. Автомобильная крыша становится полом, в то время как моя голова встречается с чем-то тяжёлым и беспощадным, и моё зрение плывёт. Я приземляюсь сверху другого тела, когда мы переворачиваемся ещё раз, нас швыряет из стороны в сторону как тряпичных кукол, в то время как окна разбиваются вдребезги, а земля с небом ещё несколько раз меняются местами. Нас крутит и вращает, будто в замедленной съемке. Снаружи автомобиля ничего не существует, пока мы боремся с силой гравитации и явно проигрываем.