Чтение онлайн

–  Да ты не бойся, Старик просто всегда первым все новое узнает, он не страшный. Если уж за тебя Куш и Джокер встали, то вообще нечего бояться. А у Старика - бессонница. Он, наверное, и сейчас не спит.
– Продолжал вещать общительный парнишка.

Рыся на ходу даже не успевала толком понять, где и куда они идут. Ей впервые было темно. Возникали и исчезали в свете тусклого светильника стены лабиринта, в который за столько лет превратилась некогда широкая и просторная платформа. Куски самых невообразимых останков погибшей цивилизации светились с точки зрения Рыси настолько по-разному, что сбивали с толку. Вот довольно яркое пятно страшно дефицитного дерева: стенка, сколоченная из потемневшей вагонки. Выплыло совершенно

невообразимое жилище, сооруженное из кое-как пригнанных друг к другу остатков пластиковых бутылок и какой-то пластмассовой тары. Темным провалом выглядела низкая и скособочившаяся стена, сплетенная из кусков веревок и арматуры. Каждый сантиметр пространства был забит стенками, перегородками, дверцами, за которыми мирно храпели, свистели носами, бормотали во сне, болезненно громко дышали, кашляли, постанывали, плакали сотни невидимых тел. В малолюдном Поселке ребята с таким не сталкивались. Там был порядок и чистота, а здесь Рысин нос атаковали резкие запахи. В какой-то момент девочка, слишком глубоко вздохнув, даже раскашлялась.

–  Воняет?
– Правильно оценил обстановку ее проводник.
– Привыкай, у нас все время так. Народу много, глубина большая, вентиляция не справляется. У нас - самая глубокая станция метро, ты в курсе?
– Гордо заявил маленький абориген, шустро пробираясь среди всего этого хаоса, ни на минуту не задумываясь, куда идти.

Наконец, они достигли вставшей перед ними гладкой, серо-черной блестящей стены. Лампы здесь делали из консервных банок, поэтому света они давали до смешного мало, но Рыжему, привыкшему к родной станции, как к своему дому, этого вполне хватало. А вот Рыся не сразу углядела в монолите, вдоль которого они пробирались, небольшую, ничем не приметную дверцу. От черной облицовки стены сгустком темноты отслоился тяжелый силуэт, ощерившийся блеснувшим стволом какого-то оружия.

–  Это я. Старик приказал привести ее, когда проснется. Вот она проснулась, - не очень логично доложил шустрый пацан.

Тень некоторое время светила фонариком прямо в лицо Рыжему, а потом - Рысе. Второй охранник похлопал по бокам детей, убедившись, что у них нет никакого оружия. Потом им приказали ждать, и невидимый второй, скрипнув дверью, неслышно проскользнул внутрь.

–  Им на посту нельзя разговаривать. Комендант голову снесет, если узнает. А так, в казарме, они нормальные ребята.
– Болтал, поясняя, Рыжий.

–  Ты, Сань, потише, ночь все-таки, - не вытерпел охранник.

–  Ага, я же говорил, что ты не выдержишь и заболтаешь?
– Подскочил жизнерадостный пацан, радуясь разрешению какого-то давнего спора.
– С тебя - один выстрел.

–  Ладно, тихо только, Комендант там, - пробормотал примирительно охранник, судя по голосу уже очень не молодой мужик.

Тут дверь скрипнула снова, и уходивший доложить постовой сообщил:

–  Давай девчонку.

Рыжий сунулся тоже, но на него прикрикнули:

–  Не положено. Еще увидишься со своей красавицей. Иди отдыхать, с тобой утром разберутся.

Рыся беспомощно обернулась на Рыжего, который ей представлялся сейчас хоть и ненадежной, но уже привычной опорой в этом совершенно непонятном ей мире. Коленки ее заметно дрожали, в предвкушении разговора с неведомым Стариком.

–  Чего моей то сразу… Хотя, да, красавицей, - ехидно блеснули глаза Рыжего. Рыся ощутила, как жаркая волна захлестнула щеки и загорелись уши. Ей показалось, что от смущения она сейчас светится в темноте, как красный фонарик. Но совсем вспыхнуть ей не дали. Охранник крепко взял девочку за руку и повел куда-то в темноту. Последнее, что услышала Рыся перед тем, как дверь отрезала ее от уже ставшей привычной станции, это громкий шепот Санька:

–  Не трусь, я тут рядом буду.

Они долго шли по тускло светящейся узкой лестнице со множеством пролетов. Лестница была сильно выщерблена

посередине, но вдоль стены сохранились гладкие прочные поручни. Наконец, впереди оказалась дверь, возле которой стоял еще один охранник. «Ничего себе, как тут охраняют этого Старика. Кто он такой?» - крутилось в голове у Рыси. После очередного тщательного обыска, совсем оробевшую девочку ввели в просторную, слабо освещенную комнату и приказали ждать. Из-за двери в другой стене пробивался яркий свет, и слышались мужские голоса. Сильно воняло каким-то дымом, будто здесь жгли сушеные грибы. Рыся огляделась. Охранник поставил на пол местный фирменный светильник из консервной банки и вышел, приказав ей ждать, но ей не нужен был дополнительный свет, поскольку здесь было собрано великое множество по-разному светящихся предметов. Прежде всего, вдоль стены были сколочены стеллажи, на которых ярко сияли целые ряды книг. Некоторые из них обладали собственными ореолами и, видимо, были очень радиоактивными. Вдоль другой стены возвышался длинный и широкий стол, с отчетливыми для Рыси силуэтами самых разных предметов. Только она двинулась к манящему ее столу, как из-за двери отчетливо донеслось:

–  Это - обыкновенное рабство. И я не собираюсь этого терпеть.

Рыся прислушалась. Она не была уверена, но, кажется, это был голос коменданта. Другой голос, потише и совершенно незнакомый, отвечал с досадой:

–  Да спору нет, конечно, рабство. И терпеть это нельзя. Но что мы можем сделать, когда все это просачивается извне? Не у нас же на станции они себе рабов находят.

–  О, смотрите, кто у нас здесь, - раздался сзади знакомый голос, вызвав прилив радости и благодарности.
– Чего стоим в потемках?

–  Не знаю. Я не знаю, куда идти, - смутилась девочка, радостно улыбаясь снизу вверх Кушу, который вблизи выглядел еще громадней. Из-за плеча альбиноса сияла улыбка Джокера. А откуда-то из-под мышки торчала счастливая веснушчатая физиономия, радостно подмигнувшая Рысе и тут же схлопотавшая подзатыльник от подоспевшего охранника. С придушенным шумом нарушителя порядка удалили, но у Рыси заметно поднялось настроение.

Дверь перед ними открылась, ослепив собравшуюся компанию неэкономно ярким электрическим светом и обдав сухим перегретым воздухом. Только тогда Рыся заметила, что глаза у обоих спасителей красные и лица землистые от усталости. «Они, наверное, вообще не спали», - проскочила виноватая мысль, ведь она проспала сутки.

В комнате, куда они вошли, Рысе сразу стало душно и опять захотелось спать от жары и спертого, насыщенного дымной вонью воздуха. Рыся закашлялась, перепугано присев. У нее с непривычки закружилась голова, и даже пришлось облокотиться на притолоку двери.

–  Ну, принимай свою жемчужину. Берегли, как могли.
– Услышала Рыся сзади, и Куш слегка подтолкнул ее в спину. Коленки девочки снова задрожали и решили подогнуться, но сильные руки мягко, но настойчиво поместили ее во что-то невообразимо упругое и уютное. Рыся забыла о своих переживаниях, изучая коричневые роскошные подлокотники, сворачиваясь клубочком на пружинистом сидении и чуть не мурлыча от удовольствия. Дружный мужской смех заставил ее смутиться и оставить пока блаженное занятие. Она смущенно оглянулась. Страх куда-то пропал, освободив место для любопытства и уверенности, что теперь все будет действительно хорошо.

Первое, что увидела Рыся, и от чего ее сердце застучало от радости, облегчения и благодарности - это Джокер, устраивающийся в невообразимой позе на настоящем кресле, точь в точь таком же, на какой усадили ее саму. На нем уже был не элегантный костюм, а удобные джинсы и спортивная куртка. Гуттаперчевый спаситель возился, укладывая длинное тело поперек кресла, перекинув ноги через один подлокотник и удобно устроившись спиной на другом, уютно свернувшись в позе, от которой любого другого человека уже давно бы свело все мышцы.