Потеряные
Шрифт:
– Ну так давай твое шоу. Она что, так и будет сидеть? Еще разревется поди.
– Взвился над общим шумом грубый женский голос.
– Минуточку, начинаем! Мы - начинаем!
И только тут Рыся поняла за гулом толпы откуда идет странный скрежет. К ее клетке придвинули клетку поменьше, откуда слышался громкий мерзкий писк, сверкали злые красные глаза, и свисало несколько голых облезлых хвостов.
«Крысы» - содрогнулась от омерзения девочка, невольно выпуская когти. Ближайшие к клетке зеваки сразу затихли, заинтересованно охнув, а за ними насторожилась и вся толпа.
– Ну давай, пускай, - взвыл кто-то из самых нетерпеливых.
Монитор
Крыса села на задние лапы, понюхала воздух и деловито помчалась по периметру клетки. Рыся отошла было на середину, но в дверь уже пропихнули вторую. Рыся покосилась на приоткрытую решетку, может, прорваться там? Но воспоминание о крови, фонтаном бьющей из перерезанного горла людоеда, заставило ее замешкаться. И тут, первая крыса внезапно изменила траекторию бега и бросилась на зазевавшуюся девочку сзади, больно вцепившись ей в ногу. Толпа азартно ахнула. Рыся машинально, плохо соображая от боли, отмахнулась выпущенными когтями, и куски располосованной почти насквозь, тушки, упали возле решетки, забрызгав слишком близко придвинувшихся зрителей, кровавыми каплями.
Толпа восторженно зааплодировала. Рыся затравленно оглянулась и увидела сразу двух крыс, обнюхивающих останки своей товарки и, как могло показаться, оживленно обсуждающих свои впечатления. Через секунду они стали обходить девочку сразу с двух сторон. Рыся прижалась спиной к решетке, защищая тыл, как учил Рекс на занятиях по самообороне. Жаль вот только, что обе станционные девчонки не испытывали никакой тяги к мордобою. И, тем не менее, кое что Рекс в легкомысленные девичьи головки умудрился вдолбить, и Рысю пользоваться данным ей природой оружием, тоже подучил неплохо.
Дальнейшее девочка вспоминала впоследствии с трудом. Крысы перли одна за другой, стараясь обойти Рысю с разных сторон и кинуться одновременно. Голодные злые твари, похоже, никак не реагировали на смерть своих соотечественниц, кидаясь на ошалевшего от омерзения, маленького гладиатора. Рыся, перепуганная и отчаявшаяся, громко плакала, отмахиваясь сразу двумя руками, и была уже сплошь покрыта кровью мерзких животных. А крысы все не кончались. Поскольку после «Тихого пристанища» серые хищники дошли-таки до «Парка Победы», теперь недостатка в дармовом расходном материале для гладиаторских боев, не было.
И вдруг толпа как-то странно затихла. Рыся этого, в отчаянной попытке выжить, даже не заметила. Прижавшись спиной к решетке и абсолютно игнорируя зрителей, она махала и махала руками, просто стараясь избежать боли и рыдая от отвращения. Но тут кто-то поймал из-за решетки Рысю за локти и крепко сжал руки девочки, прижав ее к прутьям так, что она не могла больше пошевелиться. Сквозь слезы и слипшиеся от чужой крови ресницы, девочка увидела огромный силуэт, размахивающий здоровенным ножом прямо у нее перед носом, и совсем потеряла надежду. Вдруг крысы исчезли, а перед Рысей, аккуратно, но крепко взяв ее за запястья, присел огромный страшный
– Успокоилась? Крыс больше нет. Драться не будешь?
Рыся послушно втянула когти. Она так устала, что сейчас уже было все равно, в какую переделку она впуталась на сей раз. Бояться девочка тоже устала, а в избавление ей уже не верилось.
– Вот и молодец.
– Раздался другой голос у нее за спиной и крепкие пальцы отпустили ее локти. Рыся чуть не упала, так подкосились у нее ноги. Но, стоящий перед ней мужчина, подхватил девочку под мышки и осторожно вывел из клетки. Толпа невольно отшатнулась.
– Ну что, это ее кровь, или крысиная?
– спросил опять голос за спиной.
– Крысиная, - уверенно ответил первый, покрутив девочку в сильных руках.
– Если что и есть, то незначительное. Жить будет. Эй, Зонтик, шнуром, сбегал за Ампулой.
Второй, не особенно напрягаясь в наступившей вокруг тишине, повысил голос вдогонку:
– Не забудь, что Ампулу Еленой Николаевной зовут. Обидишь, ноги оторву.
– Посиди-ка, мы сейчас тут разберемся, и все будет хорошо, - проговорил большой и усадил Рысю на тряпку, которая недавно накрывала клетку, а теперь аккуратно свернутая лежала немного поодаль.
– Куш, ну ты, это, в бизнес не лезь, а?
– Заискивающе, но довольно настойчиво пробормотал Монитор, а два амбала, выпускающие животных, подтянулись сзади. В их руках откуда-то появились куски арматуры.
Зрители на всякий случай отшатнулись назад, освободив круглую площадку перед клеткой. Большой придвинулся вплотную к владельцу гладиаторских боев и вперил в него недобрый взгляд.
Теперь Рыся могла разглядеть своих спасителей.
Один был здоровенным пузатым дядькой с абсолютно белым пухом вместо волос, придающим ему вид святого с нимбом вокруг головы. Но гнилые черные зубы, красные маленькие глазки, обрамленные абсолютно белыми ресницами, делали выражение лица альбиноса чрезвычайно далеким от миролюбия и альтруизма и наводили мысли на страшные истории о вампирах. Грубый шрам, затрагивающий всю левую щеку, выворачивал наружу налитое кровью нижнее веко соответствующего глаза, и никак не добавлял мягкости его чертам. Объемное пузо гиганта обтягивала бывшая когда-то красной футболка с сохранившейся надписью: «Деньги отдают только трусы». Мощную спину прикрывала просторная куртка, выглядевшая достаточно целой и новой. Щегольские светлые брюки и почти новые лакированные ботинки, теперь забрызганные бурыми пятнами, дополняли противоречивый имидж спасителя. От гиганта исходило ощущение грубой силы и, почему-то, добродушия.
Его сопровождал не менее яркий персонаж. Длинная, тощая, расхлябанная фигура, двигающаяся так, как будто у его владельца отсутствовал скелет, и тело передвигалось только за счет небрежно вставленных кое-где в произвольном порядке незакрепленных шарниров. Элегантный черный костюм с ослепительно белой рубашкой и совершенно неуместной здесь бабочкой, дополнял внешний вид мужчины. Длинноносые штиблеты, видимо, являлись визгом здешней моды и подвергались самому тщательному уходу. Примечательным было и лицо тощего. Скуластое, худое, туго обтянутое бледной кожей, оно существовало как-то само по себе, концентрируясь вокруг больших, внимательных и умных глаз, и, неожиданно вспыхивающей, белозубой улыбки. Эта улыбка могла отражать всю гамму чувств от смертельной угрозы до обещания долгой и нежной дружбы. Впрочем, сейчас она предрекала скорее первое, чем второе.