Потеряные
Шрифт:
– Народ, мы, похоже, выбираемся из метро в подземные пещеры. Мы пошли как то поперек.
– Или слишком глубоко забрались, - задумчиво произнесла Трава. Тир уверенно произнес:
– Наша станция - там. Направление, по которому нужно идти, несколько левее, вон там. За мокрицами мы ушли вглубь. Нам нужно найти воду и пищу, а потом посмотрим. Травка, как ты там, нашла что-нибудь? Не очень хочется выбираться из метро, мы можем потерять проходы.
Трава как раз стояла, рассматривая что-то на стене.
– Пард, посвети,- попросила она. Вся стена от пола до потолка была покрыта какими-то наростами и потеками. По ее поверхности сочилась вода,
– Сказали же не пить воду. Она может быть зараженной. А радиометра у нас нет.
– Вода нормальная, - вдруг подала голос молчащая до сих пор Рыся. Она, как всегда, что-то шкрябала когтем на камнях и мечтала о чем-то своем.
– Ты откуда знаешь?- опешил Пард.
– Просто знаю. Меня всегда просили проверить, если не знали радиоактивный предмет, или нет.
– просто объяснила девочка, продолжая свое занятие.
– В смысле?
– Трава от неожиданности опешила. Вот так всю жизнь проживешь рядом с подругой, а тут такое открывается.
– В прямом смысле. Я вижу, когда светится вокруг, тогда есть радиация, а эта вода - темная. Значит можно ее пить. Можно я тоже попью?
– А почему я не знаю?
– в голосе Травы прозвучала обида.
– Ну, не знаю, просто мы об этом не говорили. Ты помнишь, я тогда сказала, что Чар скоро помрет, а ты смеяться начала и обозвала меня экстрасексом. А мама говорила, что лучше, чтобы никто об этом не знал, а то и так из-за когтей косятся некоторые.
– Но мы то не косимся, - пожала плечами Трава.
– Ты точно распознаешь радиацию, или опять сказки сочиняешь?-с недоверием переспросил Пард.
– А будто у нас выбор есть. Без воды мы погибнем быстрее, чем от радиации. Предпочитаю поверить Рысе. Кто за?
– Тир, как всегда, предпочитал демократию.
Лишнего приглашения никому не понадобилось. Дружно прилипнув к стене ребята ловили языками сладковатую, незнакомо свежую воду, холодную и пахучую, до безумия вкусную и неожиданно густую.
– Опаньки…- Трава первая оторвалась от процесса.
– Кажется, мы нашли еду. Посмотрите, под водой какая-то каша… Это не совсем плесень как с плантаций, но тоже есть можно. Это даже вкуснее.
– Ты уверена?- но в голосе Парда уже не было былой недоверчивости и строптивости. Просто хотелось верить, что они нашли еду и питье, что хоть что-то пошло на лад, что можно хоть немного расслабиться и отдохнуть. Похоже, что-то подобное почувствовал каждый.
– Привал,- почти в один голос выдохнули Тир и Пард. Друзья-соперники помогли друг другу снять небогатое снаряжение, распределенное между ними, и повалились на каменистый пол. Остальные без возражений сделали то же самое, только Близнецы еще какое-то время продолжали слизывать со стены вкусные натеки, пока Трава строго не сказала:
– Ну, хватит, а то животы заболят. Обгадите все подземелья, а нам, может быть, еще возвращаться тут придется.
– Близнецы, вообще никого не слушавшие, Траву почему-то уважали и ее указания выполняли без промедления. Они, как всегда, устроились вдвоем, несколько поодаль от ребят и сразу засопели. Попытки предыдущей ночью заставить их дежурить, чтобы разгрузить старших парней, не привели ни к чему. Они просто выслушали инструкцию и тут же завалились спать, и никакие угрозы, упреки и увещевания их не касались. А отдохнуть нужно было обязательно. Тир, не спавший
– Я подежурю первым, спите…
– Давайте мы вдвоем посидим? С Травой. Мы не очень устали,- неожиданно подала голос Рыся. Парни сначала хором принялись протестовать, но девчонки им разложили, как дважды два, что им нужно кое-что для себя сделать, а парни мешают, и что слух у них не хуже, чем у Парда, а с перепугу они и лучше Тира услышат. Ребята взяли с них обещание, что при малейшем шуме их разбудят, и почти тут же уснули.
Девчонки болтали шепотом, наслаждаясь минутами спокойствия и отдыха, и действительно не очень хотели спать. Запах растительности вызвал у Травы такой прилив сил, что она заразила и подругу. Девочки хотели попытаться собрать и сохранить питательную массу. Постепенно в темноте раздалось хихиканье, и Трава успела мельком подумать: как быстро они привыкли к жизни вне станции. Воспоминания о доме отошли в глубину памяти, затянулись пережитым настолько, что казалось, что путешествие их длится не один месяц, а то и всегда они жили в этих катакомбах, а станция только приснилась им в уютном домашнем сне.
– Давай попробуем выключить фонарик,- предложила Трава.
– Остались последние батарейки, а если будет сильно страшно, опять включим. Ты не боишься?
– А чего бояться? С фонариком, конечно, красивее, но и без него все прекрасно видно.
– отмахнулась Рыся, втихаря отколупывая когтем побольше плесневой пленки, но очередной раз перестаралась и наскребла кучу песка и камешков, скрипевших на зубах и грозивших потерей оных. Трава повернула подругу за плечо.
– Ты хочешь сказать, что ты видишь в темноте?
– Ннну, я не знаю, я вижу все время, только по-разному.
Трава выключила фонарик.
– Вот так видишь?
– Ну да… А ты что, не видишь?
Трава подняла руку в сторону,
– Что я делаю?
– Ну, руку подняла, - уже с раздражением ответила Рыся, которой Трава мешала наслаждаться вкуснятинкой, поесть девочка любила.
– Слушай, а почему на станции мы этого не знали, ну, что ты видишь в темноте?
– Так на станции и темноты нет, я и сама не знала, а потом, темнота - это когда все светится, а когда фонарик или лампы, то все разноцветное.
– А ты знала, что видишь не так, как все?
– Трава постепенно успокоилась. В конце концов, мало ли что было на станции такого, о чем сейчас трудно было вспомнить.
– Ну, родители говорили как-то, что я вижу радиацию. Папа тогда сильно спорил с Рексом. Он говорил, что радиацию видеть никто не может. Глаза приспособлены для других волн, что ли, не помню. А Рекс говорил, что мы - мутанты, поэтому то, что происходит с нашими организмами, никому не может быть понятно. Еще он говорил, что никакой институт не мог бы позволить себе столько умерших от неправильных опытов младенцев, зато кто выжил, тот приспособлен к новым условиям гораздо больше, чем их предки. Ну, еще многое они еще говорили, я все не помню. По-моему, Рекс так и не переубедил папу. Но меня просили проверять вещи на радиацию, а потом их замеряли радиометром. А еще, помнишь, я видела, когда человек сильно светится, то он быстро умирает. Ты сама сначала мне не верила, а потом все так и получалось, и мама сказала, чтобы я никому не говорила, а то люди не правильно все понимают.