Чтение онлайн

–  Тише, тише, все хорошо. Дыши, Тир, я с тобой… все хорошо - повторяла девочка, как заведенная, сама перепуганная внезапным приступом Тира. Парень никак не мог вздохнуть, все еще погибая под ночным обвалом. Трава сжала изо всех сил его бока и встряхнула, надеясь, что легкие отреагируют сами. Тир и вправду судорожно вздохнул, и кошмар начал отступать. Почувствовав рядом теплое, гибкое, родное тело Травки, парень несколько раз всхлипнул, не в силах справиться с наваждением и, скорее почувствовал, чем услышал, что Травка с облегчением вздохнула вместе с ним. Тир, по детски, уткнулся мокрой от слез щекой в ладошку Травки и на секунду прижался к ней губами, не в силах выразить нахлынувшую благодарность

к девушке.

Кирилл открыл глаза и прислушался. В темноте кто-то рыдал, по-мужски, взахлеб, и голос Травки шептал что-то утешительное. Кирилл почувствовал, что изнутри поднимается и перекрывает дыхание огромный раздувшийся до боли колючий шар, и дышать все труднее и труднее. Голос Травы был так похож на голос мамы, когда она успокаивала его по вечерам, если на него накричал дядя, или избили пацаны, или просто он пришел ободранным или обиженным. Мама так же бормотала что-то утешительное ласковым тревожным голосом и гладила его по голове. А теперь этого больше не будет, никогда не будет, вообще никогда… Страшное чувство потери и одиночества, копившееся последние несколько суток, прорвалось наружу, пока уставший и сонный мозг не успел перекрыть доступ к эмоциям. Кирилл судорожно вздохнул, но, не справившись с собой, уткнулся лицом в тряпки, на которых лежал и, вцепившись в них изо всех сил сбитыми в кровь пальцами, забился в страшном безмолвном плаче, стараясь не разбудить спящих ребят.

Травка растерялась. В чуткой темноте она не могла не слышать Кирилла и ее сердце сжалось от боли, отозвавшись на непонятное пока горе чужака. Проснулась Рыся и, каким-то шестым женским чувством ощутив происходящее, просто подкатилась к рыдающему парню и обняла его, приткнувшись к нему всем телом в порыве детского искреннего сострадания. Кирилл вдруг громко всхлипнул и прижал к себе девочку так крепко, что она почти задохнулась, но не осмелилась освободиться, больно уж искренним было горе парня: бескрайнее, горькое, страшное. Оно прорвалось наружу, как землетрясение: бесконтрольное и непонятное. Рыся, как взрослая, гладила его по трясущемуся плечу, по спине, куда смогла достать неудобно прижатой рукой, и бормотала что-то утешительное. Кирилл, уткнувшись в ее пушистую пыльную макушку, задыхался от попыток выразить хоть что-то вслух, испытывая неловкость от происходящего и невозможность остановиться. И только сильнее стискивал полузадохнувшуюся девочку.

Вспыхнул свет фонарика. Растерянный Пард нашел традиционный здесь светильник, заправленный каким-то довольно вонючим маслом, и зажег фитилек. Он спросонку вообще ничего не понял, и спросил было в чем дело, но на него шикнули хором обе девочки, и коморка опять погрузилась в тишину, нарушаемую мучительными судорожными всхлипами. Но появления света было достаточно, чтобы Кирилл взял себя в руки, осторожно отодвинулся от Рыси, наконец сумевшей вздохнуть. Потом, еще судорожно вздрагивая, вытер мокрое лицо рукавом и, не зная куда деться, улегся спиной к остальным. Ребята тревожно переглянулись. Тир сжал ладонь Травы, ничего не спрашивая. Наконец, Трава подошла к Кириллу, присела рядом и положила руку к нему на плечо.

–  Рассказывай, - просто сказала она.

–  Что?- не поворачиваясь, глухо ответил Кирилл.

–  Ну, не просто же тебя так развезло. И нас ты полез спасать не просто так. Рассказывай все, нас учили, что плакать можно и нужно, никого ты тут слезами не напугаешь. Высунувшаяся из своего угла Рыся согласно закивала. Пард благоразумно промолчал. А Тир, помедлив, подсел на тюки рядом с отвернувшимся парнем, нащупал его руку и сжал его ладонь своей. Плечи у Кирилла снова задрожали.

–  Вам зачем?
– Вы уйдете, а я - останусь, - почти выкрикнул он и опять уткнулся в тряпье зареванным лицом, попытавшись вырвать руку у Тира. Тир успел перехватить

руку парня покрепче.

–  Погоди, ты расскажи, что случилось. Тебе некуда идти?
– догадался он.

–  Некуда, - неожиданно спокойным, каким-то мертвенным голосом выдохнул Кирилл. Парень вдруг сел, будто на что-то решившись, повернулся к ребятам и, не пытаясь вытереть слезы, заговорил медленно, через силу, с трудом продавливая слова через стянутое спазмом горло.

–  Я с дядькой, с Андреем Петровичем, три года уже хожу. Он меня как лошадь использует. Грузит, а потом дает еду и одежду. Я маме и сестренке приносил. Сестренка такая же, как вот она, - парень кивнул на Рысю, прижавшуюся к Траве и слушающую, открыв рот, - только черненькая. А так, тоже с косой и щеки тоже, и ростом… была.
– Кирилла опять задушила волна рыданий. Ребята совсем притихли, понимая, что произошло что-то страшное и сострадая рассказчику всей душой. Когда парень справился с собой, он продолжил, все так же, не пряча лицо и не вытирая слез.
– Дней пять назад мы пришли из ходки. Товару было мало, шли быстро, смотрим, в главном тоннеле воды по колено. А на станции - кругом вода, и одни трупы. Никто не ушел. Вода прорвалась ночью, все были в палатках. Сколько она стояла там, мы не знаем, и как сошла - тоже. Нас неделю не было.

–  А, может, твои спаслись?
– с надеждой пробормотала Рыся, подозрительно хлюпая носом.

–  Нет, я их нашел, - жестко и ответил Кирилл.
– Они так и утонули вместе, запутавшись в палатке. Я их похоронил в тоннеле под насыпью. А остальные остались там. Все остались, и идти мне некуда. К этому уроду я не вернусь. Он мертвых грабил, своих же.
– Кирилл опять судорожно вздохнул, но сдержался. Ребята молчали, переживая страх за свою родную Станцию. Тир мог бы спасти столько незнакомых, но хороших людей, просто предупредив, что находиться на станции опасно. И люди успели бы уйти и не погибли. А теперь и их родители в опасности, потому что Тира нет с ними. Перед глазами у ребят возникали страшные картины, когда потолок рушился, погребая самых дорогих людей на свете. Или, пытаясь выбраться вслед за ребятами, станционные взрывали проход и погибали под обвалом.

Кирилл помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил,- А потом я вас увидел. Рыся вот, как сестренка. Дядя сказал, что вас в рабство продаст. Это не страшно. Вылечат, накормят, оденут, а работа там не пыльная. За вас они самогоном заплатили, и этот козел напился. И похвастался, сколько ему заплатили за 200 кг. хорошего мяса. Только тогда до меня дошло, куда мы вас отвели. Мне аж плохо стало. Я его напоил посильнее, спер ключи и удрал. А то он следит за мной все время. Я его и пьяным первый раз за все время видел.

–  А как ты нас нашел?
– заинтересованно спросила Трава.

–  Я тут все ходы знаю. Меня дядя посылал через вентиляцию на разведку. Ну, я примерно представлял, где вы. Нашел вашу комнату, тут их немного, и где эти уроды рабов держат… то есть я всегда думал, что рабов… пленные всегда такие довольные были, с ними очень хорошо обращались, кормили там, одевали…

–  Да уж… - почти хором выдохнули девочки, вспомнив ласковую Варвару и все еще не веря, что она могла хладнокровно отправить их на мясо.

–  А потом не смог тебя уговорить, - Кирилл повернулся к Траве, и девушка покраснела, вспомнив, как отбивалась от парня, который пришел спасти ей жизнь. Укусила даже.
– Да и меня чуть не засекли. Тогда я рванул ловить пацанов. Еле успел. Трава про вас рассказала, но где вас носит - я не знал. Поэтому устроился в проходе между двумя коридорами. Я решил, что вы с этой стороны придете. Обошел засаду и встретил вас. Спасибо, хоть вы мне поверили!

–  А как вы в дверях оказались?
– Уже заинтересованно уточнила Травка.