Чтение онлайн

Но вот сейчас, перебирая в памяти все происходящее, девушка никак не могла заставить себя задуть тусклый масляный светильник и заснуть. Ее глодала неясная тревога. Что-то вокруг было не правильно, но, лишенная опыта общения с незнакомыми людьми, она не могла уловить, что именно. Беспокоило и отсутствие ребят. Они уже давно должны были вернуться, найти ее знаки и быть тут, помытые, накормленные и хорошо одетые. Может, гостеприимство местных не распространяется на почти уже взрослых парней, может, им нравятся только дети и подростки?

От размышлений Травку оторвал отчетливый и довольно громкий шорох. Ей показалось, что он раздается у нее над головой. Девушка беспокойно прислушалась. Да, сверху кто-то передвигался, причем

достаточно крупный. Травка колебалась, а вдруг это долгожданные пацаны? Она тихо подошла к двери и попыталась ее открыть, чтобы тихонечко позвать Варвару. Но не тут то было, дверь была крепко заперта. Поднимать тревогу Травке было как-то неудобно, и она осталась стоять, вцепившись в полуоторванную ручку крепкой железной двери. Сверху уже явно скребся кто-то большой. Кованая решетка вентиляции, посыпая пол светлой цементной крошкой, слегка задрожала. Травка только набрала в легкие воздух, чтобы заорать, как услышала тихий смутно знакомый голос:

–  Эй, Травка, ты тут?

Девушка так и замерла с выпученными глазами, забыв выдохнуть воздух, распиравший легкие и вцепившись в ручку двери.

–  Травка, ты тут?
– опять повторил тихий хрипловатый голос, в котором она наконец-то узнала голос Кирилла.

–  Да,- осторожно ответила Травка, не отцепляя побелевших пальцев от дверной ручки.

–  Слышишь, подойди поближе. Не бойся. Я тебя весь день ищу, сказать нужно - все таким же тихим голосом позвал бывший проводник. Травка вдруг поняла, что парень говорит так тихо от смертельной усталости и ей даже стало жалко его немного. Она представила себе долговязую фигуру, втиснувшуюся в узкий вентиляционный ход, и быстро подскочила под решетку.

–  Слушай. Вы здорово влипли. Я не знал до этого. Вам отсюда линять нужно. Съедят.
– Торопливым полушепотом проговорил Кирилл.

–  Как линять?
– не поняла совершенно ошалевшая Травка. Она подтащила ящик, служащий здесь сидением и влезла на него. Теперь, в свете чадящего, но довольно яркого светильника стали видны глаза незнакомца, обрамленные густыми, серыми от пыли ресницами. Они смотрели сквозь щель решетки настойчиво не отводя взгляд. И Травка отчего-то опять смутилась.

–  Вам уходить отсюда нужно. Я помогу.
– устало, но настойчиво повторил парень.

–  Зачем уходить?
– затупила Травка.

–  Эти уроды, на станции, едят людей. Соображай быстрее, вам нужно уходить,- от волнения голос Кирилла перешел на свистящий шепот. Он понял, что спасти ребят будет нелегко. Кроме Травки убеждать было некого. Сытые и всем довольные Близнецы сладко дрыхли на своих ящиках. Выздоравливающая, но еще очень слабая Рыся тоже пока не советчик. А переубедить упрямую, когда не надо, Траву оказалось не так просто.

–  Давай, соображай. Вам нужно уходить.
– Еще раз повторил парень.

–  Каких людей? Что за бред?
– Травка даже помотала головой. Появление Кирилла выбило ее из колеи. Все так хорошо складывалось, что поверить в бред, который нес человек, приведший их сюда, было невозможно. Травка разозлилась. Почему-то неведомый Кирилл вызывал у обычно уравновешенной и жизнерадостной девушки стабильный набор достаточно неприятных эмоций от смущения до злости. И это раздражало еще больше.

–  Травка, соберись. Если ты мне не поверишь, вы - трупы, - уже отчаянно шептал Кирилл, и пальцы его рук побелели, сжавшись на прутьях вентиляционной решетки.

Травка думала, опустив голову. Когда она опять подняла взгляд на парня, в глазах ее была решимость.

–  Ты же сам нас сюда привел со своим дядей. Почему это я должна тебе верить? Ты сначала приводишь сюда, потом говоришь, что надо уходить. С чего бы это такая забота? Эти люди нас просто на руках носят, Рысю лечат, а мы должны сбежать отсюда только потому, что ты несешь весь этот бред?
– в отличие от парня, голос Травки от негодования быстро перешел

с шепота в громкое возмущенное аллегро. И тут же за дверью раздался шорох и скрежет засова. Лицо Кирилла молниеносно исчезло. Травка, неожиданно для себя испугалась и быстро оттащила ящик от вентиляции и захлопотала вокруг Рыси. В дверь просунулась заспанная физиономия толстого Палыча.

–  Ты с кем разговариваешь?
– спросила голова, подозрительно оглядывая каморку. Свет масляного светильника, неяркий, но достаточно сильный, чтобы различить, что происходит в комнате, скользнул по вентиляционной решетке, и у Травы почему-то сердце екнуло, а потом громко и гулко застучало в ушах.

–  Да, Рыся что-то бредит во сне, вот пыталась сорвать повязки. Пришлось прикрикнуть. Вроде бы лоб холодный, а что-то говорит и мечется.
– Травка заботливо положила руку на холодный лоб абсолютно спокойно спавшего ребенка.

–  А-а-а, позвать Варвару?
– заботливо спросил Палыч.

–  Да нет, вроде справляюсь. Я за больными уже ухаживала. Вроде Рыся совсем заснула, я тоже сейчас лягу.

–  Ну, давай. Если что, стучи, я - рядом.
– Миролюбиво проговорил толстяк и закрыл дверь. Действительно, куда могут деться дети из высеченной в скале комнатки с железной кованой дверью, закрытой снаружи и надежно охраняемой, вдруг пришло в голову Травке, и она метнулась к вентиляции. Там было тихо. Позвать Кирилла девушка не решилась. Она посидела какое-то время на том же ящике, что служил ей подставкой, готовая вскочить при любом звуке из вентиляции, чувствуя смутную вину перед незнакомцем. Потом вздохнула, загасила светильник и прилегла рядом с Рысей. Еще некоторое время уши девушки работали, как локаторы. Ей до смерти вдруг захотелось, чтобы таинственный Кирилл вернулся, чтобы появились, наконец, пацаны, сгинувшие где-то в лабиринтах коллекторов. Неизвестно вообще что с ними произошло, и найдут ли они девочек и Близнецов. Траве до истерики захотелось домой, на станцию, чтобы мама сказала «Травиночка моя…», а папа посмотрел так, как может смотреть только он, заботливо, ласково и строго одновременно. Травка заплакала, тихо сопя в пыльную лоскутную подушку и, незаметно для себя, заснула.

Проснулась она внезапно, широко открыв глаза в темноте с твердым убеждением, что Кирилл был абсолютно прав, а она - круглая дурра. Ей снился какой-то кошмар, где масса жирных людей трогали их за руки, щипали за ляжки и, причмокивая, бормотали: «Хорошая грудинка. А я, пожалуй, возьму вот этот кусочек. Подойди, окорочок мой!». А самым страшным был шаман, который требовал Рысины щечки, потому что он здесь главный. Теперь в голове девушки улеглись все те странности, что поселили тревогу в ее сердце задолго до появления Кирилла в вентиляционной шахте. Отдельные фразы, странные взгляды, нежелание местных выслушивать, куда они идут и что им нужно, отрывок непонятного разговора со стражей в коридоре, куда их привели проводники. «Да здесь килограмм 220 будет, да еще подойдут» - возмущенно повысив голос, торговался Андрей Петрович, а потом, опомнившись, оглянулся на ребят и стал шептать. Многие непонятные фразы из богослужения тоже приобрели смысл. Ждали действительно охотников, но пиром были они сами, скорее всего и охотились на Парда и Тира, и, может, уже поймали. Травка подскочила в панике. Фонарика им не дали, но совсем без света не оставили - рядом с плошкой с маслом и фитилем, лежала настоящая зажигалка, и Травке показали, как ею пользоваться, если понадобится зажечь свет. На Станции зажигалки были только в виде сувениров. Газ в них давно закончился. Но сейчас Травке было не до забавной штуки. Ее руки тряслись так, что возникший, словно ниоткуда, огонек не сразу зажег тонкий фитилек, скрученный из пестрой линялой тряпочки. Внезапно до Травки дошло, в чью одежду их одели, и из чего был сделан наряд шамана, и ее затошнило. Она кинулась к Больной подруге и начала трясти ее за плечо: