Чтение онлайн

— Да, папа! — хором воскликнули двойняшки и тут же выскочили в сад.

— Миссис Адамс…

Застигнутая врасплох, Клеменси слегка вспыхнула, когда Джошуа Харрингтон подтвердил, что заметил ее присутствие в своем доме, и повернулся к матери.

— Отец вернется примерно через час, — сообщил он, но красноречиво приподнятая темная бровь спрашивала: «Что ей здесь понадобилось?»

Да нет, просто она чересчур чувствительна, подумала Клеменси. Ей было двадцать семь лет, она воспитывалась с тремя старшими братьями, ее коллегами были по преимуществу

мужчины… и все же этот человек совершенно выбивал ее из колеи. Даже в юности она не испытывала такого стеснения в присутствии мужчины.

— Двойняшки отправились в самоволку, а Клеменси привела их домой, — спокойно объяснила Мэри Харрингтон. — Чайник горячий. О боже, пирог! — Она вскочила и устремилась к плите, стоявшей в дальнем конце комнаты.

— Спасибо. — Синие глаза устремились на Клеменси.

— Я подумала, не перебросить ли их через изгородь, — с озорной улыбкой сказала Клеменси, вспомнив его реплику про футбольный мяч, но пожалела о своих словах, увидев, что хозяин нахмурился. О господи, она ведь только пошутила. И лишь для того, чтобы восстановить пошатнувшуюся уверенность в себе. Но тут она с опозданием поняла, что ее легкомысленную реплику даже не услышали, Харрингтон не сводил глаз с ее лица. Он рассматривал ее тонкие высокие скулы, широко расставленные глаза и прямой веснушчатый носик с такой клинической тщательностью, что Клеменси и в голову не приходило чувствовать себя обиженной.

В глубине синих глаз не было ни признания ее женской привлекательности, ни мужского одобрения, к которому она уже успела привыкнуть и даже научилась давать отпор. Нет, в них было что-то другое. Но прежде чем Клеменси успела понять это, Харрингтон резко отвернулся.

Клеменси проглотила слюну, чтобы смочить пересохшее горло, и принялась следить за тем, как хозяин наливает чай в кружку и несет ее к столу. Он снял со стула биту для крикета, сел и вытянул длинные худые ноги.

— Давно ли вы живете в этой деревне, миссис Адамс? — спокойно спросил он.

Клеменси замешкалась. Вопрос был совершенно невинный, но в ярко-синих глазах отражалось нечто большее, чем праздное любопытство.

— Я переехала сюда четыре с лишним года назад.

— Из Лондона?

У Клеменси напряглась спина.

— Да, — подтвердила она.

— Необычный поворот карьеры, — неторопливо заметил он.

На мгновение Клеменси заподозрила, что ее дразнят, но в пристальном взгляде Харрингтона не было и намека на насмешку.

— Перемена места жительства, — лаконично сказала она. На самом деле речь шла о перемене всего образа жизни.

Клеменси переключила внимание на Мэри, вернувшуюся за стол, но так и не смогла избавиться от жгучего ощущения присутствия мужчины, сидевшего слева. Харрингтон почти не участвовал в беседе, но, казалось, заполнял собой всю комнату. Даже не глядя на хозяина, Клеменси ощущала каждое его движение, словно она обросла целой сетью сверхчувствительных антенн.

Кухня, которая на первых порах показалась ей такой теплой и уютной,

неуловимо изменилась. Теперь в ней ощущалась напряженность, но виновата в этом была не только растущая неловкость Клеменси. Не в силах сопротивляться искушению, она покосилась на сидевшего сбоку мужчину.

Он сдвинул брови и уставился на противоположную стену. Пользуясь этим, Клеменси обвела взглядом сильные черты его лица и уставилась на твердый точеный рот.

Она неловко подняла чашку, выпила содержимое и поставила ее на блюдце с громким стуком, которому ответило эхо на другом конце кухни.

— Спасибо за чай, — натужно улыбнулась она.

— Всегда будем рады видеть вас, — улыбнулась в ответ Мэри Харрингтон.

— Я провожу. — Джошуа поднялся на ноги одним быстрым, гибким движением.

— Спасибо, — пробормотала Клеменси, пораженная его ростом и шириной плеч. Он провел ее по коридору, открыл входную дверь и посторонился, пропуская женщину. На секунду их взгляды встретились, и Клеменси увидела в глубине синих глаз, устремленных на ее овальное лицо, твердую решимость. Больше притворяться было незачем.

— Так это были вы? — вполголоса спросил Джошуа Харрингтон.

Румянец залил ее щеки.

— Да, — просто ответила она и увидела, что на его челюсти проступили желваки.

— Думаю, я узнал вас с первого взгляда, — медленно признался он.

— Но надеялись, что ошиблись? — ровно спросила Клеменси.

— Да, — лаконично подтвердил он.

Этот короткий укол боли совершенно необъясним. Разве она сама не желала верить своим глазам? Разве высказала больше радости и удовольствия, чем он?

— Тогда у вас были длинные волосы, — отрывисто сказал Джошуа.

Пять лет назад ее самой примечательной, бросавшейся в глаза чертой были рыжие волосы длиной до талии.

— Я остриглась. — Клеменси подтвердила очевидное, раздумывая, почему так важно, что он не сразу отреагировал на ее новую прическу. Его внешность тоже изменилась, но не так сильно. Темные волосы остались такими же густыми и пышными, как тогда, Глаза были такими же ярко-синими… но настороженность, читавшаяся в их глубине, была ей так же незнакома, как и циничные складки у рта.

Большие глаза Клеменси стали осторожными. Напряженное молчание становилось невыносимым. Невозможно было представить, что когда-то он был ей ближе всех на свете. Она понятия не имела, как преодолеть возникшую между ними пропасть. И даже не была уверена, что хочет ее преодолеть.

— Пойду-ка я домой. — Клеменси с удивлением услышала собственный спокойный, уравновешенный голос. За последние пять лет она хорошо научилась скрывать свои чувства.

— Осторожно, здесь ступеньки.

Он инстинктивно протянул руку, когда Клеменси оступилась. Прикосновение было коротким и ничего не значащим, но кожу Клеменси обожгло огнем. То, что она все еще реагировала на него, было самым большим потрясением.

— До свиданья, Клеменси, — тихо сказал он, впервые в жизни произнося это имя.