Чтение онлайн

— В тот вечер я не сказала Саймону, что знаю о его романе с Лайзой, — ровно промолвила она и увидела, что морщинка между темными бровями стала глубже.

— Почему? — тихо спросил Харрингтон.

Она отвела глаза. Потому что сама испытывала чувство вины. Из-за вас. Тогда это казалось естественным, но теперь, по прошествии лет, стало ясно, что ничего глупее нельзя было придумать. Какой-то случайный поцелуй на Новый год заставил ее считать себя виноватой перед Саймоном. Как будто это она предала, а не ее предали. Прошло почти пять недель, прежде чем Клеменси решилась поговорить

с мужем начистоту.

— Думаю, я убедила себя, что он просто увлекся Лайзой и что стоит ей уехать в Америку, как все пройдет. Связи у них не было — следовательно, о физической неверности речи не шло… — Не было? Ой ли? Не сама ли она предпочла придать такой смысл подслушанным на кухне словам?

— А что было потом, когда вы наконец сказали Саймону о Лайзе? — негромко спросил Джошуа.

Клеменси пристально изучала крышку стола. Переживания Саймона из-за причиненных ей мучений были почти такими же невыносимыми, как ее собственная боль.

— Мы решили предпринять еще одну попытку. — Целых девять месяцев они бились изо всех сил, скрывая тоску под личиной наигранной бодрости. — Но ничего не вышло. Саймон не перестал любить Лайзу после ее отъезда в Америку, а я перестала тешить себя иллюзиями, что это пройдет.

Глаза Клеменси потемнели при воспоминании о печали, смешанной с облегчением, которые наступили, когда они с Саймоном наконец согласились, что их брак подошел к концу. Брак, которого, как по зрелом размышлении поняла Клеменси, вообще не следовало заключать. Саймон не любил ее с самого начала. Дружеская привязанность, возникшая в детстве и укрепившаяся за прошедшие годы, не была достаточно прочным основанием для пожизненной связи между мужчиной и женщиной. Они были друзьями, но не любовниками.

— Саймон и Лайза поженились полгода назад, — спокойно закончила она. Как ни глупо, это все еще причиняло ей боль.

— Счастливый конец. Для Саймона. — Голубые глаза посмотрели ей в лицо. — А для вас, Клеменси? Вы счастливы? — негромко спросил он.

Счастлива?

— Мне нравится жить самой по себе, — задумчиво ответила она и вдруг поняла, насколько ценит свою независимость и как неохотно рассталась бы с ней. О да, временами ей бывает одиноко, но это не слишком высокая плата за преимущества холостой жизни. Ее счастье больше никогда не будет зависеть от другого человека.

— И что, работа действительно доставляет вам удовольствие? — Он недоверчиво приподнял бровь.

— Да, — промолвила она и тут же нахмурилась, не слишком довольная складывавшимся образом уверенной в себе, независимой деловой женщины. А что, разве это не так? Джошуа Харрингтон во второй раз за несколько дней заставил ее заняться самоанализом и ощутить глубоко спрятанное чувство неудовлетворенности.

— Что ж, по крайней мере, моя карьера оказалась более успешной и плодотворной, чем семейная жизнь, — с неожиданной горечью ответила она и тут же прикусила язык, увидев, что синие глаза стали отчужденными.

— Моя бывшая жена наверняка придерживается той же точки зрения, — едко заметил Харрингтон.

Как она могла допустить столь вопиющую бестактность? Клеменси открыла рот и тут же закрыла его, поняв, что

извинения только подольют масла в огонь. Она с несчастным видом следила за тем, как Джошуа допивает кофе. Лицо Харрингтона приобрело прежнее усталое и циничное выражение.

— Лора жалела о своей беременности до самого конца, — сказал он, внезапно подняв голову. — Она вернулась на работу почти сразу же после рождения близнецов, оставив детей на попечение няни. Ее репутация крепла, и она все больше времени проводила за границей. Наш дом стал для нее чем-то вроде европейской штаб-квартиры. В тех редких случаях, когда она приезжала, мы чувствовали себя чужими людьми, живущими под одной крышей.

Клеменси не сводила глаз с его лица. Голос Харрингтона был ровным, напрочь лишенным эмоций, но не требовалось большого ума, чтобы понять, каким горем обернулся для него крах семейной жизни.

— В таких обстоятельствах едва ли имело смысл поддерживать брак. Честно говоря, — сухо бросил он, — я думаю, что после того как мы расстались, Лора видела мальчиков чаще. Когда близнецы оставались ночевать в ее квартире, это было для них настоящим приключением.

Он говорит в прошедшем времени, отметила про себя Клеменси.

— Мы развелись полтора года назад, и Лора переехала в Штаты. Она видится с мальчиками, когда приезжает в Англию, звонит им, никогда не забывает поздравить с днем рождения. — Харрингтон сделал паузу. — Думаю, она по-своему любит их.

— А они не скучают по ней?

— Сначала немножко скучали, но теперь вспоминают редко. Кажется, не принимают это близко к сердцу. Впрочем, не сомневаюсь: когда мальчики станут старше, у них появится множество вопросов. — Харрингтон пожал плечами. — Дети не успели привыкнуть к Лоре, чтобы испытать чувство настоящей потери. Честно говоря, они больше переживали, когда год назад уволилась Сью, их няня. Она ушла внезапно, по семейным обстоятельствам, и у мальчиков не было времени привыкнуть к этой мысли. — Он ненадолго умолк. — Я не стал заменять Сью другой постоянной няней.

Клеменси кивнула. Он не хотел, чтобы близнецы получили новую душевную травму, если исчезнет еще одна близкая им женщина. То, что Томми и Джейми казались счастливыми и уравновешенными, несмотря на две тяжелые драмы, достигнуто только благодаря их отцу, со вздохом подумала она.

Взгляд Клеменси снова упал на сильное лицо Джошуа. Неужели женщины сыграли в его жизни такую же роковую роль? Глядя на него, было трудно поверить, что после развода он чурался женской компании, хотя явная решимость Харрингтона никого не допускать к своему домашнему очагу, казалось, исключала саму мысль о продолжительной связи.

— Ну что, пора менять базу? — насмешливо спросил грудной голос.

— Простите? — Клеменси заморгала глазами. — Я слегка задумалась, — небрежно сказала она и машинально начала подниматься, услышав звонок в дверь.

— Не вставайте, — бросил Джошуа, стремительно распрямляя свое длинное тело. — Думаю, это за мной.

К собственному огорчению, Клеменси немедленно послушалась, когда рука Харрингтона жестом велела ей сесть на место. Он приказывает хозяйке в ее собственном доме?