Потерянный рай
Шрифт:
— Сегодня утром мне должны были ставить забор, и я приколол к дверям записку, где меня искать, — непринужденно объяснил Харрингтон, выходя в коридор. — Спасибо за кофе.
Несколько секунд спустя раздались мужские голоса, а затем дверь захлопнулась.
Вот это да! Клеменси ошеломленно посмотрела на опустевший стул и чуть не расхохоталась. Она хотела, чтобы Харрингтон ушел, но не ожидала, что это случится так быстро.
Значит, она должна просить позволения встать у этого типа? Клеменси взяла пустые кружки, понесла их к раковине и тяжело вздохнула, увидев коричневый
Не будь тряпкой, Клеменси Адамс, велела она себе, тяжело вздохнула, развернула сверток и бросила его содержимое в кастрюлю. Теперь ты живешь в деревне. Скрипя зубами, она вынула из ящика острый нож, но тот выскользнул из ее пальцев и упал на буфет.
— Ну да, я тряпка, — громко пробормотала она. — Если в дверь шмыгнет крошечная полевая мышь, я залезу на стул. Ну и что? Мне нравится быть тряпкой. Да, я не желаю учиться ездить верхом, потому что до смерти боюсь лошадей. Хватит и того, что я не слишком переживаю из-за этих огромных коров, которые пасутся за моим забором.
— И все же, несмотря ни на что, в глубине души вы жительница деревни.
Клеменси медленно повернулась туда, откуда прозвучал насмешливый бас, и увидела худощавую фигуру, стоявшую на пороге задней двери.
— Вы что, никогда не стучите? — спросила Клеменси. При виде смеющихся синих глаз ее внутренности совершили сальто-мортале. — Это была частная беседа, — с достоинством заявила она.
— Забыл ящик с инструментами, — лаконично пояснил Харрингтон. Смешливые искорки в глазах стали еще заметнее, когда он, игнорируя риторический вопрос Клеменси, подошел и встал рядом.
— Гм-м… Форель, — одобрительно пробормотал он, заглянув в кастрюлю.
— Если хотите, можете забрать, — величественно предложила Клеменси, пытаясь не реагировать на близость шести футов тугих мужских мускулов.
— Спасибо.
Вот уж кто не тратит времени на банальности, думала Клеменси, следя за тем, как Харрингтон без колебаний заворачивает и забирает рыбу. У него слова не расходятся с делом. Как всегда, прям и решителен.
— Я пообещал мальчикам устроить сегодня вечером шашлык.
— Шашлык из форели? — с сомнением спросила Клеменси, но затем поняла, что это мало чем отличается от обычной жареной рыбы.
— Мой конек, — скромно заявил он, подхватив свой ящик. На пороге Харрингтон задержался. — Если хотите, присоединяйтесь. Начало в шесть.
Клеменси замигала. Неужели ее действительно приглашают в этот мужской монастырь?
— Спасибо. Может быть, — ответила она столь же непринужденно, намеренно не говоря ни да, ни нет. — Постойте! Вы забыли еще кое-что! — Она подхватила со спинки стула свитер Харрингтона и устремилась к задней двери. Слишком поздно. Он уже ушел.
Клеменси вернулась на кухню. Обоняние дразнил запах чистого мужского тела. Аромат, слишком красноречиво напоминавший о его владельце. Она быстро повесила свитер обратно. Можно будет захватить его вечером… если она действительно решит принять приглашение.
4
Взять или нет? Клеменси, волосы которой были еще влажными после тепловатого душа, застегивала «молнию» оливково-зеленых
Она натянула белую майку и подошла к открытому окну спальни, в которое дул ветерок, особенно приятный после дневной жары. Лучше взять то, что доставит удовольствие и двойняшкам. Вроде клубники, которую она днем купила в деревенском магазине.
Клеменси криво усмехнулась. Она слишком серьезно относится к случайному приглашению соседа на семейный пикник. Идти вовсе не обязательно — она ведь не дала утвердительного ответа.
Клеменси надела сандалии и нахмурилась. Мысль провести вечер в одиночестве не вызывала у нее энтузиазма. Скрепя сердце пришлось признать, что на сегодня с нее одиночества достаточно.
Утром, вскоре после ухода Джошуа, она взяла корзину с едой, зонтик от солнца, шляпу, поехала на побережье, на пароме переправилась из Пула в Стадленд и по холмистой тропинке прошла пешком до маленького городка Суонэйдж.
Такие прогулки она совершала уже несколько раз, однако почему-то сегодня ни пикник, устроенный Клеменси на вершине ее любимого холма, с которого открывался чудесный вид на бухту, ни рокот волн, разбивавшихся о выветренные скалы, не приносили ей желанного успокоения. Наоборот, она ощущала невыразимое беспокойство и гнетущую пустоту. Клеменси вернулась домой усталая, но без того чувства радости, которое обычно охватывало ее после физических нагрузок и дня, проведенного на лоне природы.
При звуке ясных детских голосов и раскатов смеха, с ветром доносившихся в спальню, настроение Клеменси внезапно улучшилось. Смех был так заразителен, что она невольно улыбнулась в ответ. Пробудившись от спячки, Клеменси провела расческой по пышным рыжим кудрям и спустилась по лестнице.
Только через несколько минут, нажимая на кнопку звонка, Клеменси спохватилась, что забыла свитер Джошуа. Однако эта мысль тут же улетучилась у нее из головы при виде высокой фигуры, вынырнувшей из-за угла дома. Потертые джинсы плотно облегали его бедра, синяя майка с короткими рукавами обтягивала широкие плечи… Он был одет так же случайно, как и сегодня утром. Но в том, как немедленно и типично по-женски среагировала на него Клеменси, не было ничего случайного. От острой мужской притягательности Харрингтона у нее пересохло во рту.
— Привет! — весело поздоровался Джошуа. На загорелом лице блеснули белые зубы.
Ее ответная улыбка была фальшивой и принужденной. Клеменси захотелось повернуться и убежать. «Так же, как ты сбежала от него в канун Нового года пять лет назад?» — издевательски спросил ее внутренний голос.
— Проходите.
Клеменси вздрогнула, поняв, что он держит калитку открытой.
— Благодарю вас. — Она поняла, что держится скованно и говорит очень официально только тогда, когда заметила его задумчивый взгляд. Харрингтон провел ее на задний двор. В середине лужайки стояла шашлычница, источавшая незнакомый, но мучительно аппетитный запах.