Потерянный рай
Шрифт:
С приглушенным стоном он лег на нее, оперся на локти и отыскал губами рот. Она инстинктивно рванулась навстречу, обвила руками шею и раскрылась навстречу его телу.
Тело Джошуа. Слившееся с ее телом. То властное, то дразнящее. Дарящее радость. Увлекающее ее к пику наслаждения. Наслаждения столь острого и полного, что она простонала его имя, а потом рухнула в пропасть и забыла обо всем на свете…
Справившись с дыханием, Клеменси медленно открыла глаза и нежно погладила темноволосую голову, прижавшуюся к ее груди. Охваченная сладкой, блаженной усталостью,
Ни разу за свою короткую супружескую жизнь она не испытывала такого полного блаженства.
Джошуа пошевелился, соскользнул с нее и лег рядом.
— Эй, привет, — негромко сказал он, приподнялся, оперся на локоть, заглянул в лицо и бережно убрал влажный завиток с ее лба.
— Привет, — улыбаясь, как дурочка, ответила счастливая Клеменси.
Джошуа нежно поцеловал ее в губы, лег на спину и положил голову Клеменси к себе на плечо. Убаюканная теплом, Клеменси уютно прильнула к нему и погладила упрямый подбородок, находившийся на уровне ее глаз.
Я люблю тебя, беззвучно повторяла Клеменси, потеряв всякое представление о реальности. Ничто не свете не имело значения. Только лежать рядом с Джошуа, прикасаться к нему, слушать его ритмичное дыхание. Насытиться им и навсегда оставить в себе его частичку.
— О чем ты думаешь? — негромко спросил Джошуа, приподнимая голову и улыбаясь ей.
Она ответила улыбкой и слегка покачала головой.
— Не жалеешь? — не отставал он.
— Нет, — тихо ответила Клеменси. Разве можно о чем-то жалеть, лежа в объятиях любимого и испытывая ни с чем не сравнимое чувство полноты и покоя? — Это было чудесно, — просто сказала она. Ничего чудеснее в ее жизни не было. Клеменси улыбнулась, заметив в его глазах гордость собой.
— Верно, — согласился он.
Поняв, что сумела доставить Джошуа не меньшее счастье, она вплела пальцы в его волосы, наклонилась и крепко поцеловала в губы.
Он лениво улыбнулся, прикоснулся к ее лицу, провел пальцем по раздвинувшимся губам, а затем неторопливо притянул к себе. Опытные руки сладострастно блуждали по ее телу, глаза смотрели в глаза, наблюдая за выражением разрумянившегося лица. Наконец Клеменси порывисто задышала, закрыла глаза и крепко прижалась к нему.
Клеменси потянулась, подняла веки и блаженно улыбнулась, увидев потолок, освещенный лучами луны.
Секунду она лежала неподвижно, наслаждаясь покоем, затем медленно повернула голову и ощутила горькое разочарование. Рядом было пусто. Из смежной ванной не доносилось никаких звуков. Она недоверчиво уставилась на подушку и вздрогнула, когда облаченная в халат фигура открыла дверь плечом, потому что руки были заняты подносом.
— Завтрак, — объявил Джошуа, с молчаливой грацией двигаясь по ковру.
— В три часа утра? — Клеменси улыбнулась, набросила одеяло на голые плечи и села.
— Я умираю с голоду, — признался он.
— Я тоже, — ответила Клеменси, поняв это только сейчас. Стоило ей увидеть Джошуа, как в крови забушевал адреналин. Господи, как же она его любит…
— Спасибо, — хрипло сказала она.
Вместо ответа он обнял ладонями ее лицо, опустил голову и неторопливо поцеловал в губы. Затем обошел кровать, сбросил белый халат, ничуть не стесняясь своей наготы, залез под одеяло, сел и подложил подушку под спину. Собственно говоря, а чего ему было стесняться? Клеменси не могла отвести глаз от его сухого мускулистого торса. Джошуа был прекрасен и величествен, как бронзовая скульптура.
Когда она протянула тарелку, Джошуа взял кусок пиццы, сунул в рот, а затем положил голову Клеменси к себе на плечо. Она откусила кусочек и улыбнулась, глядя в смуглое лицо. Длинные темные волосы Харрингтона серебрил лунный свет.
— Ты похож на разбойника с большой дороги. — Она провела пальцем по его щетинистой щеке.
— И со многими разбойниками ты была знакома? — поддразнил он, ущипнув ее за нос.
— Нет. — Она фыркнула и вытерла пальцы бумажной салфеткой. Почувствовав прикосновение его горячего тела и длинных, поросших волосами ног, Клеменси слегка заерзала и одеяло сползло с ее плеч.
— Не надо, — велел Джошуа, когда она машинально попыталась поправить одеяло. Клеменси подчинилась, как загипнотизированная. Харрингтон не сводил потемневших глаз с ее белоснежной груди, и кожу Клеменси тут же закололи тысячи крошечных иголок.
Он протянул руку и спустил одеяло еще ниже, обнажив напрягшиеся розовые соски.
— Ты прекрасна, — хрипло пробормотал он.
Клеменси испустила судорожный вздох. От желания, читавшегося во взгляде Джошуа, в висках застучала кровь. Он мучительно медленно склонился к губам Клеменси и заставил опустить голову на подушку.
Когда она проснулась во второй раз, за окном брезжил рассвет. Спящий мужчина покоился рядом, властно положив руку на ее бедро. Клеменси осторожно села и посмотрела на Джошуа сверху вниз, лаская глазами знакомые черты.
Вот бы просыпаться так каждое утро, грустно подумала она. Опасная тема, напомнила себе Клеменси. Не в состоянии противиться искушению, она пригладила выбившийся темный вихор и улыбнулась, когда Джошуа пошевелился во сне. Она зевнула и посмотрела на свое запястье. Хотелось еще немного полежать рядом с ним, продлить краткое мгновение счастья, но уснуть снова означало бы совершить ошибку. Что будет, если Томми проснется, зайдет в спальню отца и увидит их вместе?
Клеменси встала с кровати, собрала свою разбросанную одежду и быстро натянула ее. Джошуа не шевелился, его дыхание было ровным и мерным. Клеменси посмотрела на него сверху вниз и помедлила. Может, стоит разбудить его и сказать, что она уходит? Нет. Он сам догадается о причине ее тактичного отступления и испытает облегчение.