Потерянный рай
Шрифт:
Сварив себе кофе, она взяла чашку, вышла в коридор, миновала плотно закрытую дверь, за которой, судя по всему, располагался кабинет Джошуа, запретная территория для его сыновей, и направилась в просторную, хорошо меблированную гостиную, где сильно чувствовалось присутствие близнецов.
Вдоль плинтуса в армейском порядке маршировала колонна разных домашних животных. На столе у подоконника, ожидая восхищенного наблюдателя, лежала полностью собранная деревянная головоломка. В углу ютилась какая-то незавершенная конструкция
Клеменси поставила чашку на низкий столик у кожаного дивана и пошла по ковру, привлеченная фотографиями в рамках, стоявшими на одной из книжных полок. Пляж. Два маленьких мальчика в майках и панамках. Один из них с увлечением копает песок синей лопаткой. Второй сосредоточенно разглядывает лежащую на ладони раковину, видимо, надеясь, что ее обитатель находится внутри и вот-вот выберется наружу.
Клеменси улыбнулась. Оказывается, различать близнецов было совсем не так трудно, как она думала.
На более торжественной фотографии Томми и Джейми были запечатлены рядом с любящими дедушкой и бабушкой. Сходство представительного седовласого мужчины с сыном бросалось в глаза. Она словно увидела Джошуа через тридцать лет. Морщинки вокруг синих глаз и твердого рта делали знакомое лицо еще более неотразимым.
Ее взгляд упал на следующую фотографию. Близнецы в одинаковых ковбойских шляпах задувают свечи на праздничном торте. Восемь свеч — по четыре на каждого… Она вздрогнула, взяла фотографию и поднесла к глазам. На заднем плане стояла молодая темноволосая женщина и улыбалась фотографу. Анна.
Осторожно поставив фотографию на место, Клеменси вернулась, сбросила туфли и вытянулась на диване. Как видно, фотография была сделана в лондонском доме, где Анна была желанной гостьей. Присутствие этой женщины на дне рождения близнецов — сугубо семейном празднике — говорило, что Джошуа связывает с ней не просто знакомство.
Глаза Клеменси потемнели. Откуда взялись тяжесть в груди и сосущая боль в животе? Она думала, что решение Джошуа поддерживать с ней сугубо платонические отношения вызвано нежеланием иметь дело со всеми женщинами. Как видно, она ошиблась.
Она протянула руку и взяла чашку. Похоже, Анна жила где-то поблизости. А вдруг решение Джошуа переехать в Дорсет было вызвано желанием быть ближе не к родителям, а к Анне?
Она решительно отогнала непрошеные мысли, выпила кофе, спустила ноги на пол, подошла к телевизору и включила его, убавив звук, чтобы услышать Томми, если тот проснется.
Она следила за двигавшимися на экране фигурами, но когда начались титры, поняла, что не имеет ни малейшего понятия ни о героях, ни о сюжете только что закончившегося фильма. Выключив телевизор, Клеменси вышла из комнаты и тихо поднялась наверх взглянуть на Томми.
Он по-прежнему крепко спал, не проявляя признаков беспокойства и мирно закинув руки за голову. Клеменси посмотрела на него
Она подняла голову, посмотрела на пустующую кровать в другом углу комнаты и почувствовала, что у нее сжалось сердце.
«Он такой маленький», — эхом отдались в мозгу хриплые слова Джошуа. Что бы она сейчас ни чувствовала, ее переживания не шли ни в какое сравнение со страданиями Джошуа. Ее сочувствие Джейми было тем инстинктивным сочувствием, которое она испытывала бы к любому ребенку, для Джошуа же он был горячо любимым сыном.
Она молча вышла из комнаты. В тот короткий миг Джошуа, стоявший на пороге ее дома, казался таким беззащитным… Похожее выражение глаз было у него лишь однажды. Клеменси закусила губу. В эту секунду ее так же неудержимо потянуло к нему, как и пять с лишним лет назад. Но тогда она была скована, растеряна, и момент был упущен. Возможно, и к лучшему.
Клеменси вернулась в гостиную, подошла к окну, на мгновение всмотрелась в сумерки и уже хотела задернуть шторы, когда увидела свет фар. Несколько секунд спустя перед домом остановилось такси, из которого выбралась знакомая сухая фигура.
Клеменси включила лампу и заторопилась к входной двери. Когда Джошуа вошел в прихожую, она вопросительно посмотрела в его синие глаза.
— Все в порядке, — тихо сказал он, закрывая за собой дверь. — Завтра утром ему сделают операцию. — Вслед за Клеменси Джошуа прошел в гостиную и опустился на диван. — Как Томми?
— Я только что проверяла. Спит как убитый, — заверила она. Харрингтон выглядел совершенно измотанным, его лицо бороздили усталые морщины.
— Я приду утром и отведу его в школу, — пообещала Клеменси, догадываясь, что на рассвете Джошуа снова поедет в больницу.
— Спасибо.
Она улыбалась, но избегала смотреть ему в глаза. О господи, как бы ей хотелось иметь право подойти и крепко обнять его! Просто обнять, и все…
— Спокойной ночи. — Она порывисто шагнула к двери.
— Не уходите, — вполголоса сказал он. — Останьтесь и выпейте кофе.
Клеменси остановилась на полпути и нерешительно обернулась. Может быть, он не хочет оставаться один, потому что беспокоится о Джейми? И все же ей не верилось, что этому уверенному в себе мужчине может быть одиноко.
— О черт! — внезапно пробормотал он. — Мне нужно позвонить в редакцию! — Только когда Джошуа поднялся, Клеменси сообразила, что в ближайшие несколько дней на первой странице газеты не будет очередной карикатуры.
— Я сварю, — покорно сказала Клеменси и пошла на кухню. Кофе она не хотела. Как и не хотела сидеть с Джошуа на уютном диване в тускло освещенной комнате, играя в «добрых соседей».
— Спасибо, — благодарно улыбнулся Джошуа, когда она протянула ему кружку и опустилась рядом.