Чтение онлайн

— Эх, жаль, я на Муську не поспорил! — огорчился Рей. — Хоть утешала бы меня в моем одиночестве. Ладно, выбрасывай. И больше так не шути.

Тим охапками подбрасывал конверты в костер, разожженный вечером в небольшом палисаднике у коттеджа. Ир сидела рядом в шезлонге и почему-то с грустью следила за этим аутодафе. А вдруг там?.. Ей свойственно было мечтать и надеяться, как и всем русским девушкам. Ведь и сама она именно так нашла свое счастье.

Судьба Ирины могла служить примером жизненных метаморфоз. По профессии она была дизайнером интерьера, причем отличалась пристрастием ко всему европейскому: одежде, мебели, стилю жизни. Внешне она совсем не походила на ту тургеневскую девушку, о которой мечтал Тим. Высокая, худощавая, с прямыми плечами,

с ярким подвижным лицом: глаза цвета крыжовника, решительный нос, большой белозубый рот, короткие темно-каштановые волосы. Она не отличалась классической красотой и все-таки не проигрывала даже рядом со своей сестрой, красавицей Аленой, поскольку обладала шармом и тонким вкусом, что, как известно, важнее красоты.

Эта современная и темпераментная девушка отличалась такими старомодными качествами, как чистота и порядочность. Она намеревалась или найти своего «единственного», или остаться старой девой. Решение было твердым, а поиски «единственного» активными. И Бог ее наградил, надоумив обратиться в брачное агентство с судьбоносным названием «Ассоль», где ей за определенную — ничтожную по сравнению со сбывшимися надеждами — плату выдали среди прочих заявку Тима. Она узнала своего веснушчатого «принца» с первого взгляда — по глазам. Он ее, как ни странно, тоже. Оба получили именно то, что хотели. Однако Ир переселялась в Америку с тем же чувством, с каким декабристки шли за мужьями в Сибирь. Тут-то вдруг и выяснилось, что презираемый до сих пор российский колорит до боли мил ее патриотической душе.

Ир отрастила косу, отъелась на пирожках и пельменях, внедрила на территории своих владений русские вкусы и традиции, а в интерьер — фольклорные мотивы. Тим млел от экзотики и ни в чем не препятствовал обожаемой половине. Поборов таким образом ностальгию, Ир ощутила себя абсолютно счастливой. И от всей широкой русской души желала такого же счастья другим…

Тим захватил очередную порцию «растопки», но один толстый конверт вдруг выскользнул из пачки и тяжело плюхнулся к ногам Ир, словно моля о помиловании. Она поспешно подняла его и распечатала.

— Последняя попытка! — объяснила она в ответ на недоуменный взгляд мужа.

*

Рей рассматривал снимки, которые вместе с письмом принес ему прямо в офис Тим. Сначала он пробежал глазами коротенькое письмо. Непосредственность и изящество стиля свидетельствовали о том, что корреспондентка в совершенстве владеет английским языком. В письме говорилось, что объявление Рея заинтересовало девушку, поскольку перечисленные требования полностью согласуются с ее данными. Что о внешности и — в какой-то степени — о характере он может судить по высылаемым снимкам, а все остальное она готова продемонстрировать при личной встрече. Что рада будет увидеть Америку и его, Рея. Девушка на фотографиях была действительно хороша.

Рей смаковал каждый снимок, как бокал хорошего вина. Он хотел яркой внешности? Вот она — глаза цвета весеннего неба и солнечные волосы. В лице было что-то, что мешало назвать его классически красивым. Тонкие брови вразлет на чистом высоком лбу, большие глаза, по-кошачьи приподнятые к вискам, здесь все в порядке. Вот только кончик изящного носика чуть вздернут. И губы — верхняя, лукаво изогнутая, чуть тоньше нижней, припухшей, похожей на дольку мандарина. Но эти неправильности придавали выразительному лицу девушки особое очарование. Фигура… Говоря о безупречной фигуре, Рей представлял себе Эйлин — высокую, узкобедрую, с маленькой грудью. Эта же — совсем другая.

Плечи девушки были хрупкими, а талия тонкой, как и подобало в ее юном возрасте. Но груди, натягивающие синий шелк купальника, походили на налитые соком и оттого чуть тяжеловатые плоды с кончиками, так же вызывающе вздернутыми кверху, как ее носик. Бедра девушки лирообразно круглились, плавно переходя в длинные, хорошо развитые ноги спортсменки. Узкие сильные кисти рук и ступни придавали облику девушки породистость и аристократичность.

Девушка вела себя перед камерой очень непосредственно. Она как бы и не позировала, а просто

наслаждалась солнечным теплом, мягкостью песка, кокетничала с фотографом, отчего Рей даже ощутил укол преждевременной ревности. Он взял снимок, на котором красавица, смеясь и оглядываясь, убегала от фотографа по пляжу, и невольно присвистнул. Вспомнив наконец о Тиме, который рассматривал снимки из-за его плеча, Рей обернулся к нему:

— Что ты об этом думаешь?

Простоватый Тим, нисколько не усомнившись в том, что свист относится к впечатляющим бедрам очаровательной корреспондентки, честно ответил:

— Я думаю, что это главное достоинство русских девушек!

Рей усмехнулся:

— Да я не об этом. О девушке в целом. Что она, по-твоему, собой представляет?

Тим, как всегда в затруднительных случаях, потер переносицу:

— Это не Ир. Тут случай посложнее. Ты дальше смотри.

Рей отложил фотографию бегущей по песку и удивленно хмыкнул:

— А это кто?

— Она же. Не узнал? Как ты и хотел: там — мокрая, здесь — сухая. Ну и так далее…

Рей молча просмотрел фотографии Ники, снятые в библиотеке, и повернул к Тиму оживленное лицо.

— Похоже на мистификацию. Тем веселее. Посылаем вызов!

Это прозвучало двусмысленно, и друзья расхохотались, как мальчишки.

Зазвонил телефон. Рей не сразу узнал мурлыкающий голос. Эйлин была уже далеко, дальше Гавайских островов, где-то за пределами его жизни.

— Это я, Рей. Ты соскучился? — вкрадчиво мяукнул жеманный голосок.

— Нет! — радостно ответил Рей, глядя на снимок солнечной русской девушки: она сидела на пляже, запрокинув голову, ее лицо было немного грустным, но уголки лукавого рта все равно загибались вверх. — Нет, я не соскучился, Эйлин.

У девушки было красивое имя — Виктория.

Никины хлопоты

Ника послала письмо от имени Виктории. Если парень — океанолог, он мог встречать ее публикации в научных журналах. Вызов в большом синем конверте с изображением орла пришел очень быстро, и Ника, расписываясь в получении, довольно усмехнулась. Ага, проняло! Молодец Кешка, фотографии получились замечательные. «Расплату» с ним она отложила на канун отъезда, сейчас было некогда, дел еще предстояло немало. Ника ограничилась тем, что чмокнула его в тщательно выбритую щеку и разъяснила ситуацию. Особо не мудрствуя, она просто-напросто поставила на свое место Вику. Якобы та увидела фотографию и — «нашла наша Ассоль наконец своего принца!». Выходило так, что это Вика собралась замуж за океан, Ника же поедет с ней, чтобы разыскать родителей. А фотографировалась Ника вместо Виктории просто потому, что сестренка слишком застенчива и не умеет позировать. Получилось вполне убедительно. Кешка даже порадовался за Вику, вызвав у Ники слабые пока угрызения совести.

Итак, Вика была пристроена — визу ей обеспечит брачное агентство. Надо было подумать о себе. Ника порылась в переписке родителей и, к своей радости, — ну точно, судьба! — отыскала конверты, на которых красовалось название того самого города, где проживал Рей Гилфорд. Адресанта звали Тимоти Браун, и, судя по количеству писем, у него с родителями были довольно тесные отношения. Не слишком ли дружеские? Нике совсем не хотелось, чтобы Тимоти знал, что у Ивановых есть дочери-близнецы. Она написала ему, что хотела бы узнать о том, как родители провели последние дни в Калифорнии. Просила разрешения приехать, переговорить лично. Заодно спрашивала, не упоминали ли Ивановы о дочери. Вскоре от Тимоти пришло письмо, в котором он пунктуально отвечал на все ее вопросы, и — вожделенный вызов. «Да, — писал он, — Андрей упоминал о дочери, которая пошла по его стопам». Об одной? Обидно, но весьма кстати в данном случае. Роль дочери-океанолога, конечно, сыграет Вика. А Ника… Ну, там разберемся! Она решила пока не думать о деталях розыгрыша, а сосредоточиться на подготовке к отъезду. Главное — попасть в Америку. С визой проблем не оказалось, причину для выезда — узнать о пропавших без вести родителях — сочли убедительной.