Чтение онлайн

Андрей Евгеньевич потирал руки, предвкушая удовольствие от поездки, встречу с друзьями-коллегами и возможность заключения очередных выгодных договоров. Ивановы — бывалые путешественники, любознательные и легкие на подъем, быстро собрались, оставили дочерям деньги, которых с лихвой хватило бы на три месяца (хотя уезжали всего на две недели), поручили девушек домовитой Арише и отбыли.

После симпозиума Анна позвонила домой и предупредила, что они немного задержатся: некий эксцентричный коллега-миллионер пригласил их слетать для научных исследований на один из островов Тихого океана. Она со смехом сказала, что название острова этот оригинал держит в тайне, и обещала рассказать все по

приезде. Больше девушки о родителях не слышали. Спортивный «Локхид», на котором они отправились в путешествие, бесследно исчез.

Поиски, предпринятые страховой компанией и океанологической общественностью обеих стран, оказались безрезультатными. Решили, что самолет потерял управление и упал в океан. Дочерям прислали официальное уведомление о прекращении поисков, заканчивающееся словами соболезнования.

И все-таки Виктория и Ника почему-то верили, что родители живы.

Сестры были близнецами. Одинаковые платья и прически сделали бы их неразличимыми, но ни родители, ни друзья никогда не путали девушек: уж очень они отличались друг от друга характерами, вкусами, интересами и жизненными установками.

Вика была на час моложе Ники. Она родилась слабенькой и в детстве часто болела. В то время когда отчаянная Ника играла с мальчишками в футбол, гоняла на велосипеде или на коньках, Вика лежала на диване и читала. Может быть, многочисленные книги о соблазненных и покинутых оказали такое влияния на впечатлительную девушку, но Вика боялась любви, разговаривала с мужчинами только по делу и всячески скрывала свою привлекательность — в общем, по выражению Ники, была «синеньким чулочком». Казалось, ее интересовала только учеба, и, кроме близких и единственной подруги Ольги, она не имела других привязанностей. Она пошла по стопам родителей: оканчивала биологический факультет МГУ, изучала биосферу океана. У нее уже было несколько серьезных публикаций, замеченных в ученом мире. Короче, подавала большие надежды. Тем более что давно уже перестала слыть слабенькой и болезненной.

Академики придерживались в воспитании античных традиций: они считали, что быть хилым так же стыдно, как и глупым. Девочки с трех лет изучали языки и прекрасно говорили по-английски и по-французски. Обе, Ника раньше, а Вика чуть позже, когда окрепла, по настоянию родителей занимались спортом: отлично плавали, играли в теннис и шахматы, зимой бегали на лыжах.

Ника училась в МГИМО на факультете международных отношений. Студенческие годы она тратила не только на учебу и спорт. Вовсе нет! Пылкая, дерзкая и эмоциональная, она уже пережила несколько романов, и два из них не являлись платоническими. Как ни странно, платоническими оставались ее отношения с Иннокентием. Почему? Может быть, потому, что она слишком ценила его преданную дружбу и инстинктивно боялась ее потерять, так как в любви была весьма непостоянна? Ей еще предстояло в этом разобраться.

Счастливый случай

Получив уведомление о прекращении поисков, Ника, в отличие от сестры, не пала духом. «Перестань! — одернула она плачущую навзрыд Вику. — Родители не погибли. Я бы это почувствовала. Мы обязательно что-нибудь придумаем!» А что тут придумаешь? Единственным возможным выходом было отправиться самим на поиски папы и мамы, но для этого потребуются деньги, и немалые.

Разумеется, помощь предлагали со всех сторон. Узнав о Никином решении продолжать поиски родителей самостоятельно, друзья-художники затеяли серию вернисажей, доход от которых предназначался сестрам. Кешка с той же целью готовил очередную выставку фоторабот — предыдущие имели колоссальный успех. Крупную сумму жертвовал его папа, который разделял вкусы сына

и при виде очаровательной Ники старательно втягивал выпиравший животик. «Родители, Никушка, это святое», — с подобающим случаю вздохом говорил он и охотно гладил девушку по плечу.

Собирали деньги по подписке в помощь «сироткам» и коллеги родителей. Они почему-то были убеждены, что Ивановы погибли. Ника боялась, что, если они, вручая свою подписку, начнут выражать соболезнования, она, пожалуй, не выдержит и швырнет деньги благотворителям в лицо. «Ой, как будет некрасиво!» — заранее пугалась она. Но Ника знала, что родители живы! В какие только переделки не попадали ее беспокойные предки во время своих рискованных экспедиций! Все же в курсе этого. Так нет — «бе-е-едненькие девочки»… Ника уже слышать не могла это блеяние.

Однако в любом случае денег хватало разве только на поездку в Штаты. О том, чтобы организовать экспедицию, и речи быть не могло. Но Ника свято верила в истину, с детства внушаемую ей отцом: «Из каждого положения можно найти как минимум два выхода». И она искала. Вот и в Библии сказано: ищите и обрящете. Она даже купила иконку Николая Чудотворца и по вечерам торопливо, но искренне ему молилась — переписала молитву из Аришиного «Молитвослова». А утром заходила в Викину комнату и, минуя другие стадии утренних молитв, заглядывала в глаза доброму и красивому Христу и проникновенно произносила: «Господи! Спаси и помилуй маму мою Анну, отца моего Андрея и сестру мою Викторию!», затем старательно крестилась и убегала по делам. Это — на всякий случай.

И вот он — случай. Ника возвращалась домой на метро. Обычно она ездила по доверенности на маминой «девятке», или подвозили друзья, поклонники, чаще всего — Кешка. Но так получилось, что она ехала в метро. Вагон был полупустым, и на сиденье рядом с Никой лежала оставленная кем-то газета. Ника ни за что не стала бы читать это пошловатое издание, особенно если бы газета оказалась хоть чуточку несвежей. Но она была даже не разрезана. Видимо, только что купленная и будто специально для Ники оставленная. Ника машинально взяла ее и начала просматривать, небрежно вспарывая страницы ключом от квартиры. Мысли вертелись вокруг Америки, и название страны вдруг бросилось ей в глаза. Это была страница «Интерсваха». Рядом с упоминанием об Америке помещалась фотография, на которой белозубо улыбался красивый парень.

Фотографии

Тим и Ир проклинали свою затею.

— Вот что может наделать русская водка! — в сердцах говорил Тим, с отвращением глядя на гору писем, которые почтальон приносил к ним в дом мешками, — Тим дал в объявлении свой адрес.

Но количество писем — еще полбеды. Сначала, читая эти полуграмотные, циничные, жалостливые, игривые, в лучшем случае — скучные послания русских золушек, Ирина — а именно на нее Тим возложил почетную обязанность просмотра корреспонденции для Рея — покатывалась со смеху, зачитывая вслух «перлы» Тиму за ужином. Потом стало не до смеха. Ирину уже тошнило от тупости корреспонденток и особенно от непристойных фотографий, которые, очевидно, должны были сразить миллионера наповал.

Чашу терпения супругов переполнило появление в их доме здоровенного русского «амбала», как выразилась Ир, притащившего размалеванную красотку. Внешность амбала и красотки не вызывала сомнений относительно их профессиональной принадлежности. Он уверял, что девушка — именно то, что надо: «Все умеет, чего там у вас понаписано». С трудом выставив посетителей, требовавших возмещения расходов на поездку, Тим бросился звонить Рею.

— Признаю свое поражение, старик, — повинился он. — Разреши мне выкинуть эту груду мусора не читая.