Посмотри на меня»
Шрифт:
— Привет, Рей! — щебетнул вкрадчивый голосок.
— Привет, Эйлин. Как дела?
Рею казалось, что он мгновенно справился с собой. Увы, так казалось только ему. Джон Гилфорд и Ричард Стенли переглянулись и украдкой пожали друг другу руки, а фиалковые глаза некой Лиз Финэлл затуманились. Эйлин же, старательно сохраняя образ небесного создания, с придыханием мурлыкнула в ответ и упорхнула «поправить прическу». Стоя перед зеркалом в роскошной, изысканно и оригинально декорированной под старину туалетной комнате, она плотоядно облизывалась. Ангельское личико преобразилось и стало походить на мордочку хищного зверька. Эйлин ликовала: мерзкий задавала на крючке! Вместе с огромным состоянием!
Чувственность! Эйлин давно и истово служила этой богине. Именно чувственность искусно обточила ее худое тело — так море превращает угловатый камень в прелестный голыш. Это она придала шелковистость ее негустым волосам и выразительность бесцветным глазам. Нет, Эйлин так и не научилась любить. Она научилась наслаждаться. Сейчас она собиралась насладиться Реем.
В тот же вечер она увлекла свою мускулистую, загорелую и элегантную жертву в сад, и, когда во время поцелуя рука Рея нерешительно коснулась узкой бретельки вечернего платья, Эйлин плавным движением сбросила с плечика шелковую помеху, и лиф с готовностью соскользнул, подарив дрогнувшей мужской руке яблочко груди.
Этот ангел, эта прелестная статуэтка оказалась циничной, опытной и развратной. Рей по сравнению с ней был целомудрен, как прекрасный Иосиф. Темпераментный и всегда готовый к любовным утехам, он испытывал до сих пор лишь здоровое юношеское желание и легко утолял его с такими же непритязательными подружками.
С Эйлин все было иначе. Контраст между обликом и сущностью подруги возбуждал, интриговал и… пугал Рея. Может быть, оттого, что бесстыдство ее ласк сочеталось с абсолютной холодностью, отсутствием нежности и страсти. Вовлеченный в бесконечное сладострастное действо, Рей не отдавал себе отчета в том, что время от времени в глубине его души всплескивает рыбка омерзения. Но он был молод и сексуален, а Эйлин — само наслаждение. К тому же она не походила ни на одну из его прежних подружек: с ней не шли в сравнение ни институтские герл-френдз, с которыми можно было сразу после секса бежать на теннисный корт, ни плаксивые «вьюнки», обвивавшиеся вокруг партнера, грозя удушить беднягу, и готовые обвенчаться с любым после первой же ночи.
Рей решил, что влюблен. К великой радости отцов-магнатов, состоялась помолвка. Вскоре после этого Эйлин заметно перестала церемониться. Иногда ее поведение напоминало Рею выходки тощей злой девчонки из его детства.
Тишина. Здесь, в океанарии, Рей особенно любил предаваться воспоминаниям. Казалось, молчаливые жители океана, приникая к сверхпрочному стеклу, разделяющему их миры, вместе с ним сочувственно следят за кинолентой его жизни, он прокручивал ее то вперед, то назад. Назад, еще назад, еще…
Неожиданно в памяти возник тот далекий день его рождения, когда Эйлин подарила ему восхитительную машинку с дистанционным управлением. Рею понравилась игрушка, и он весь день с ней не расставался. Но к вечеру дети, как это часто бывало, из-за чего-то повздорили. Эйлин вдруг выхватила у него машинку и выбросила ее в окно, а потом убежала в соседнюю комнату, к взрослым, и оттуда тайком показывала огорченному до слез Рею свой противный острый язычок.
Два образа — Эйлин-взрослая и Эйлин-ребенок — неожиданно совместились в его сознании, и любовное наваждение пропало. Рей почувствовал облегчение и — отчего-то — пустоту.
Как нельзя кстати отворилась незаметная, слитая со стеной дверь, и в комнату, спугнув одиночество, вошел Тим. Эта дверь, ведущая в лабораторию, в отличие от остальных нарядных дверей в Замке, была самой обыкновенной.
— Что детинушка не вьесел, что голёвущку повьесил?
Тим так смешно подражал голосу своей русской жены Ирины, что Рей расхохотался.
Тим и Ирина, или Ир, как называл ее муж, почему-то скрывали обстоятельства своего знакомства. Сколько Рей ни допытывался, они только с улыбкой переглядывались.
— Так что случилось? Я вижу, ты сам не свой, — уже серьезно спросил Тим, подсаживаясь к столу.
— Ладно! — усмехнулся Рей. — Так и быть, расскажу. Делаем бартер: я тебе свое признание, а ты мне — свое. Где Ирину нашел?
— Финансист! — восхитился Тим. — Ладно, надо у Ир спросить. Если она разрешит… Кстати, она сегодня тебя на «пирожьки» приглашала. Едем?
— И ты еще спрашиваешь?!
Машина Рея плавно скользила по ровной дороге, проложенной от Замка к городскому центру. Фирма по строительству дорог, как и многое в городе, принадлежала Гилфордам, и дорога была проложена под личным наблюдением Рея. Проезжая по ней, он каждый раз испытывал удовлетворение.
Рей в который уже раз мысленно пожалел о том, что не может уговорить друга переехать к нему в Замок. Как ни любил он свой дом, но иногда ему здесь становилось одиноко. Но Тим не был романтиком и рассматривал Замок только как место для исследований океана: это было делом его жизни, и он был благодарен Рею за то, что тот разрешил ему устроить у себя в «святая святых» прозаическую лабораторию, да еще обеспечил всем необходимым снаряжением для исследования океанских глубин.
Жить Тим предпочитал на окраине города, в современном двухэтажном коттедже, обставленном ностальгирующей Ир в русском стиле. Тим рано остался сиротой и всему, чего достиг в жизни, был обязан исключительно своим способностям. Впрочем, помощь Рея он принимал без колебаний, так как и сам был готов для друга на все. Об этом они никогда не говорили, просто знали.
Вскоре Рей сидел, развалившись в удобном мягком кресле, уже вполне довольный жизнью. В этом доме ему всегда было хорошо. На стене перед ним тикали забавные часы-ходики, память о бабушке Ир. Ноги утопали в мягком ковре. Бок согревала пушистая серая кошка со смешным именем Муська. Энергичный, деятельный, вечно спешащий Рей превращался здесь в увальня и обжору. Он только что съел целую тарелку маленьких румяных пирожков и крошечных тарталеток с маслом и паюсной икрой, выпил неподражаемой русской водки и теперь требовал, чтобы его потешили обещанной историей знакомства Тима и Ир. О своем решении порвать с Эйлин он рассказал другу по дороге, а тот, разумеется, успел поделиться с женой, помогая ей на кухне. Он предупреждал, что у него нет секретов от своей обожаемой Ир.
— Ну что, расскажем? — подмигнул захмелевший Тим жене.
— А, давай! Может, Рею пригодится наш способ — он теперь свободен. — Ир была откровенно рада, что Рей решил расстаться с Эйлин. Она ее терпеть не могла и часто вздыхала: «Ох, погубит эта змея нашего Рея!»
— Помнишь, я ездил на симпозиум в Москву? — начал Тим.
— Помню, конечно! А обратно с Ир приехал. Я думал, ты с ней на симпозиуме и познакомился. Она была там переводчицей?
— Не-е-ет! Тут все было запланировано заранее. Перед тем как ехать в Москву, я связался с брачным агентством. Ты ведь меня знаешь: я в отличие от тебя с девушками всегда робел — очень уж они у нас эмансипированные. А про русских слышал, что они другие — скромные, нежные, любящие и так далее. Я так и написал: «Женюсь на тургеневской девушке». Откликов пришло много, но мне сразу письмо Ир попалось — я потом другие и читать не стал.
Стройбат
рейтинг книги
