Чтение онлайн

— А ты угощаешь?

— Ты ж щас с голоду подохнёшь. Оно мне надо, труп потом вытаскивать?

— Усёк.

— Чудесно. Ладно, жди здесь.

И молодец тоже скрылся. Я остался один. Привычная пустота…

Секунды тянулись бесконечно: не столько мучил голод, сколько неизвестность. И — беспокойство за подругу. Тут, конечно, есть док, но поди знай: поможет — нет…

Вернулся охранник, с бутербродами и чаем на подносе.

— Вот это сервис.

— Жри молча. А то ведь свалишься прямо тут.

— Невелика потеря.

— Меня Жора

зовут. — Голос парня зазвучал мягче. В свете потолочных ламп я разглядел, что он очень молод и лопоух.

— Кирилл.

Я отправил в рот солидный кусок бутера, запил чаем, не почувствовав вкуса…

…Не помню, как доел, в себя пришел, только когда Жорка пихнул в бок.

— Кир, Григорий Натаныч здесь.

— А? Я уснул, да?

— Угу.

Протерев сонные глаза, я прищурился и рассмотрел перед собой кого-то в белом халате. Кто-то обладал средним ростом, недлинными и жидкими, зачёсанными назад седыми волосами, очками, зажатыми в правой руке, — и больше ничем примечательным.

— Григорий Натаныч? Как она?

Учёный покачал головой.

— Значит, дело плохо?

— Да.

— И?

— Мы бессильны.

Меня как будто придавило чем-то невыразимо тяжёлым.

— Но я могу кое-что вам предложить.

— Слушаю. — Блеснул слабый лучик надежды.

— В паре километров от нас находится старая лаборатория. Там проживает человек по фамилии Берензон. Когда-то он работал вместе с нами, а потом… Словом, что-то с ним случилось, и он покинул своих коллег. Уединился и начал ставить непонятные, сумасбродные опыты.

— Насколько сумасбродные?

— Берензон не посвящал нас во все свои тайны. Однако мне известно, что, по его теории… — Григорий Натанович замялся.

— Да-да, слушаю.

— Короче говоря, он считает, что в появлении Разлома виноваты злые силы. Божественного, понимаете ли, происхождения. Якобы некий Фенрир творит на Земле все несчастья и беды.

— Фенрир, вы сказали?

— Именно.

— Вот так совпадение.

— Простите?

— Неважно. Так и что?

— Возможно — не берусь утверждать, но возможно, — Берензон вам поможет. Он занимается этими исследованиями уже одиннадцать лет, то есть почти все то время, что существует Разлом. И, по слухам, чего-то добился.

Знать бы чего! Известно ли ему, как вылечить от последствий облучения?.. М-да… Ну, вот и выясним заодно.

— Где конкретно он живёт? В каком направлении находится его лаборатория?

— Я отмечу на вашем ИПК.

Пока Григорий Натанович возился с компьютером, ко мне подошёл Жора.

— Сделать тебе бутеров на дорожку?

— Если ты на это решишься, то я снова начну верить в людей.

Жора ничего не ответил — развернулся и ушёл. Когда он возвратился, Григорий Натанович закончил копаться с 3D-картой и вернул мне ИПК.

— Я бы настоятельно советовал вам пройти обследование. И отдохнуть…

— Времени нет, — перебил я учёного. — Спасибо за всё и до свидания. А где Рита? Как она?

— Ваша подруга в исследовательском центре,

но я бы не советовал туда ходить. Лёша, Дима! — позвал Григорий Натанович.

Как из-под земли появились давешние мускулистые лаборанты. Прозвучал приказ:

— Наш новый друг хочет увидеться с пациенткой.

Между тем я раскрыл на ИПК карту. Что там наотмечал Натаныч? Ну-ка, посмотрим… Хм-м… До хаты Берензона путь не самый удобный и безопасный. Ну и пес с ним. Пройду.

Раскрылись автоматические двери, и Дима с Лёшей вкатили койку, на которой мирно спала Рита. Слабая плоть в мире торжествующего Хаоса. Черные прожилки по-прежнему расчерчивали красивое лицо, но она дышала. И етун меня раздери, если я дам ей умереть!

Я выключил ИПК. Встал. Провёл пальцами по Ритиной щеке.

— Удачи вам. — Григорий Натанович протянул руку. — И знаете что, Никольский? Мы сделаем для вашей подруги всё возможное.

Я устало улыбнулся.

— Спасибо.

И пожал пятерню ученого.

Дверь за странным чужаком закрылась. Жора повернулся к профессору.

— Григорий Натаныч, зачем вы пообещали возиться с его подругой? И так понятно, что она нежилец. Интенсивность Волны была 64 процента по Швеллербергу!

— Это тебе очевидно и мне, но не ему. Ты глаза его видел? Мало того, что с вертикальными зрачками, так ещё и бешеные. Он ради неё на всё пойдет. Мне пообещать нетрудно, а этот, чтобы отблагодарить нас, в любую задницу теперь полезет — и не пикнет. Учись, студент.

— А с ней что делать?

Ученый протер полой халата очки, поглядел сквозь линзу на свет.

— В изолятор, а там поглядим.

За порогом лаборатории меня встретила вьюга. Отыскал в свежем сугробе брошенный пистолет, обтер рукавом и сунул в карман. Порыв ветра швырнул в лицо пригоршню снега, я поежился и натянул поглубже капюшон. Снежинки белыми кометами проносились мимо, кололи лицо. Поправив за плечом ружьё, сверился с ИПК и пошел на северо-восток. Сколько я пробыл в лаборатории? От силы час, а намело сугробы почти по колено. Очень скоро руки занемели, пришлось лезть в «сидор» за флягой. Глоток огненной воды жаром разошелся по телу. Я плеснул немного на руки, растёр. Вроде полегчало. Согласно метке на карте, до убежища товарища Берензона чуть больше двух километров. Еще раз приложился к фляге и отправился в путь…

Дорог здесь нет — есть только направления. Впереди простиралась заснеженная степь, в белой пелене темными пятнами угадывались деревья. Слева протянулась ледяная арена водохранилища с почти занесённой снегом бытовкой обслуги. Надо согреться, иначе точно не дойду.

Двери в бытовке отсутствовали напрочь, через выбитое окно внутри надуло небольшой сугроб. От дыхания валил пар, но пронизывающий ветер не беспокоил, и это радовало. Во второй комнате нашёлся стол с уцелевшими лавками, старые фанерные шкафчики. Я окинул доставшееся богатство хозяйским взглядом и потянул из-за пояса топорик…