Полигон
Шрифт:
…Под задницей лавка, на полу весело потрескивает костер. Ладони обжигает жаром, но после стужи за стеной — просто блаженство. На усах начал оттаивать иней. В закопченном котелке таял снег, чаёк сейчас будет в самый раз. Потрескавшиеся губы растянулись в улыбке — живём… Входную дверь я закрыл фанерным шкафом — не ахти какая защита, однако лучше, чем ничего.
Только я сомлел в тепле, как шкафчик с треском отлетел к стене и в бытовку в ореоле снежных змеек, вошла громадная мохнатая фигура. Етун явился вместе с метелью. Маленькие глубоко посаженные глазки под массивными надбровными дугами уставились на меня. Из чёрных вывернутых ноздрей с храпом вырывалось
— А нехрен было на царя природы замахиваться, ети грёбаный!
Я собрал вещи и вышел в метель. Попил, блин, чайку…
Убежище Берензона вынырнуло из снежного потока, когда метель поутихла. Бетонная полусфера без окон напоминала гигантский пузырь, на сером фоне отчетливо выступал прямоугольник двери. Солидная такая дверь, стальная, с массивными шляпками заклёпок. Я вдавил кнопку связи, «торчащую» из квадратного устройства на стене. Почти как наши домофоны.
Некоторое время ничего не происходило, потом раздался неожиданно звонкий голос:
— Кого там Полигон принес?
— Здравствуйте! Я от Григория Натаныча. Мне нужен профессор Берензон.
— А больше тебе ничего не надо?! Вали нах… На хаузе, мил человек.
Я набрал горсть снега и обтер раскрасневшееся лицо. Только бы не сорваться и не нахамить, иначе все пропало.
— Послушайте, уважаемый… Мне нужен профессор Берензон. Натаныч сказал, что только он знает о каком-то Фенрире.
— Как вы сказали? — Интонация тут же изменилась: в голосе послышалась чёткая заинтересованность. — О Фенрире?
— Именно.
— М-м… Хорошо, сейчас впущу. Но без глупостей. И оружие придется оставить в приемной.
Я выдохнул в домофон:
— Согласен. Открывайте уже, а то задубел совсем!
Следуя пожеланию хозяев лаборатории, оружие я сложил в специальной приёмной. За мной внимательно следил угрюмый молодчик. На могучей груди покоился на ремне короткоствольный автомат, я разглядел
— Присядь тут, — на ломаном русском обратился ко мне суровый тип с автоматом и указал на табурет. — Мистер Берензон сейчас подойдет.
Я послушно сел. И действительно, не прошло и минуты, как распахнулась окрашенная в белый цвет дверь и появился… Альберт Эйнштейн! То есть, конечно же, профессор Берензон — собственной персоной. Но такой же курчавый, взлохмаченный, с по-детски озорными глазами.
— Яков Израилевич, — подчёркнуто вежливо представился он. И тут же, без остановки: — Что вам известно о Фенрире?
Сразу к делу? Очень хорошо. А то каждая минута на счету.
— Да, в общем-то, особо ничего. Только то, что я услышал от Григория Натаныча… не знаю, как его фамилия…
— Чернобровин фамилия этого поца, — жёстко ответствовал Берензон. — Что он вам наплёл за меня и мои опыты?
— Сказал, вы до чего-то докопались. И будто бы в возникновении Катаклизма виноват некий Фенрир. Кто он вообще? Бог? Дьявол?
— Ни то, ни другое. — Похоже, я подобрал к исследователю ключик: его взгляд вдруг наполнился яркими искорками, и он заговорил быстрее. — Ой-вэй! Хоть кто-то воспринял моё открытие всерьёз! Наконец-то! А ведь это, может быть, величайшее достижение науки за всё время её существования! Пойдёмте, любезный, я покажу.
— Яков Израилевич, а не стоит ли вначале…
Но Берензон перебил мрачного телохранителя:
— Полноте, полноте. Видите, человек заинтересован? А что это значит? Это значит, что у него есть мозг и он им таки думает! А то в вашем милом обществе я совсем одичал…
Яков Израилевич ухватил меня за рукав и потащил по коридору.
— Это шанс, понимаете? Что знает один, знают все! Неведение же в нашем случае смертельно опасно! Оно грозит гибелью всему живому…
— Даже так? — Я приподнял бровь.
— Идёмте же! — поторопил меня эмоциональный профессор, увлекая за собой.
Мы прошли тёмным коридором с единственной рабочей лампочкой на потолке. Берензон приложил к блестящему кругляшу на стене палец и стальная дверь мягко отъехала в сторону. Профессор пропустил меня вперёд, а когда я вошёл, заперся изнутри.
— Садитесь, уважаемый, я имею сказать вам несколько умных слов…
— Григорий Натаныч!
— Жора, в чём дело?
— Эта… в карцере…
— Ну!
Чернобровин нахмурился. От радушия, которым он «потчевал» недавнего гостя, не осталось и следа.
— Она проснулась!
— Так это же хорошо. Значит, не сдохла и не сгниёт раньше времени. Значит, будет на ком проводить эксперименты.
— Вы не понимаете!.. Она разбила камеру!
— Какого ху… То есть каким образом? Камера висит на трёхметровой высоте, под самым потолком.
— Не знаю! Подпрыгнула и пробила дыру… Вот так, кулаком. — Жора показал как. — А перед этим она изменилась…
— Измени-илась? — протянул Григорий Натанович. — Так быстро?
— Видно, сила облучения была настолько…
Чернобровин не дослушал.
— А ну-ка пойдём.
— Куда? К ней?
— Куда же ещё, идиот!
Уверенной походкой Григорий Натанович направился к карцеру. Жора бросился за ним.
— Но она там мечется, об стены стучится… Она опасна.
— Конечно, опасна, олух ты царя небесного. Это и прекрасно. Оружие при тебе?
— Да…
— А наручники? Отлично.