Подлец
Шрифт:
– Хотела бы ты супружеской жизни… например со мной, - он прибавил как можно больше игривой интонации.
В ответ – отрывистый выдох такой же игривой усмешки и меланхолически плавное движение её тела. Она заложила руку за голову, обнажив выбритую подмышку, холмик её упругой груди поднапрягся, безупречно округлившись, а на его вершине зябко обострился сосок, и всё это соблазнительное зрелище проходило в сиянии луны – покровительницы красоты.
– Ты ведь и сам к этому не готов, - с запозданием резюмировала она певучим и чуть насмешливым голосом.
Глава 9
Несчастье
Но против обычного в какие-то несколько часов телефон смолк, установилась зловещая и изнурительная пустота, мир умер вокруг. Сергей брал трубку – не отключён ли телефон. И вот он зазвонил, ближе к полуночи. Всполошённый Сергей всё же не торопился взять трубку, он вперил взгляд в аппарат и прислушивался к звонку, как к живому голосу, будто надеялся по его интонации определить, какого рода сообщение он несёт. Звонок был настойчив. В трубке прорвался расстановистый и ультимативный голос с кавказским акцентом, незнакомый Сергею.
– Твой сын жив и здоров. Если хочешь его увидеть, готовь десять миллионов баксов. Мы ещё с тобой свяжемся.
Сознание Сергея не могло сразу принять, что его сына похитили чеченцы. К его семье подобрался свирепый, порабощающий и неистребимый зверь, облик которого в своей ужасающий обыденности всё же был где-то там, по ту сторону телеэкрана. Теперь у него не будет покоя в этой изнурительной борьбе за жизнь и здоровье ребёнка. Требования же похитителей были невыполнимы – он не имел в наличии и половины от заявленной суммы.
Ему предстояла не менее мучительная процедура передать услышанное Карине. Похитители специально позвонили именно ему, наверняка зная номер телефона и Карины, и Ольги, чтобы после первого потрясения он испытал бы ещё и тяжкую необходимость известить о несчастье родню. Хорошо, что жил он с ними порознь, и это избавляло его от беспомощных воплей и раздражающих обвинений. Набирая номер Карины, он уже был хладнокровен. Сообщив ей, он сначала расслышал громкое и сбивчивое дыхание, потом она разразилась тирадой.
– Ты так говоришь, будто у тебя обокрали квартиру или угнали машину, - её голос звучал надрывно. – Нужно заплатить выкуп.
– У меня нет таких денег, - отвечал он с тем хладнокровием. Когда защищаются от нагнетания истерии и в без того сложном положении.
– Не гневи Бога. Это же твой сын. Найди, найди ты эти чёртовы деньги, - заревела она.
Сергей решил не слушать далее эту бессмысленную сцену и нажал кнопку. Давнее предчувствие, что он пожизненно будет нести вину в её глазах за всё плохое, что бы ни случилось
Кошки заскребли у Щеглова на душе – в такие горькие минуты он даже не знал, с кем разделить несчастье. И вдруг его осенило: Ирина. Он набрал её номер и всё объяснил.
– Боже мой, несчастный мальчик! – воскликнула она с таким состраданием, что Сергей был безмерно тронут.
Несмотря на ночное время, она сорвалась к нему. Ночь они провели лежа на диване в обнимку, одетые, прикрывшись пледом.
Прошло две недели со дня похищения сына и с первого звонка похитителей до второго. На телефонных аппаратах Сергея стояла вся необходимая аппаратура для записывания и определения номера. Он был уверен, что бандиты заломили сумму выкупа намного выше того, на что в самом деле рассчитывали, и надеялся сторговаться. Он узнал голос, только изменённый электронным шифратором. Хотя, затяжные гласные кавказского акцента он не менял.
– Ты приготовил деньги?
– Я не имею такой суммы.
– Эй, кому ты лапшу на уши вешаешь? А то мы не знаем, какой ты бедный!
– У меня нет миллионов, и никогда не было. Вы требуете невозможного.
– Не хочешь, значит, платить. Ладно, мы подождём, нам спешить некуда. Там к твоему дому дискету подбросили. Посмотри на досуге.
Во дворе особняка он обнаружил мягкий свёрток с дискетой. Он долго не решался просмотреть её. Что измениться, если он увидит страдания своего ребёнка? Станет невольником своих страшных впечатлений, на что и делают расчёт эти отморозки? Хотя, если он откажется от просмотра, его станут истязать жуткие кошмары воображения. У страха глаза огромные. И всё же он отказался смотреть это провокационное зрелище.
Его хладнокровие далеко не исчерпывалось одним лишь желанием спасти сына, оно ещё питалось и тем, в чём он раньше боялся бы себе признаться, но сейчас стыд перед собственным цинизмом проигрывал обострённому чувству реальности: в какой-то мере он утратил отцовское чувство к сыну. Только сейчас он отдавал себе в этом отчёт. Его обещание встречаться с ним каждое воскресенье, которое выполнялось с нарушением, скорее, сглаживало существующую отчуждённость, которая всё равно вплывала, как пузырь в море подарков и развлечений. А Саша никогда не унывал, если отец вдруг не появлялся, у него так много было друзей во дворе, что приезд отца сулил лишь одно из развлечений, которому он отдавала предпочтение в силу обязанности родства и разнообразия. Ещё одной причиной нежелания платить выкуп являлось уверенность, что кавказские бандиты не посмели бы пролить кровь малолетнего ребёнка. Детоубийство нанесло бы ущерб на ещё слабо присутствующий в глазах общественности дух мести и борьбы за независимость, хоть как-то сглаживающий злодеяние сепаратистов. А уж Сергей постарается разнести это преступление на весь мир.
В тот же вечер ему позвонила Ольга, голос её то дрожал, то звучал ультимативно.
– Сергей, нам прислали диск. Сашеньку держат в яме, на цепи… Когда мы это увидели, нам пришлось «скорую» вызывать. Нужно немедленно спасать ребёнка. Они изведут его. Что ты молчишь? Хоть бы приехал, побыл с нами. Это же кошмар какой-то! Сергей, однако, не терял олимпийского спокойствия.
– Послушай меня и передай Карине. Ваши вопли делу не помогут. Я буду этим заниматься а вам мой убедительный совет: не мешать мне.