Чтение онлайн

«Ну и муть. Никакой фантазии!» - досадовал Сергей, просмотрев одну из первых копий. Вычурная нудятина, и, главное без всего того, что могло бы привлечь зрителя: дух авантюризма, острота интриги, зрелищность балансирования на краю пропасти, упоение азартом, где герой, конечно же, не может оставаться безгрешным. «Искусство – тухлое дело, лишь претенциозный взгляд авторов, болезненно ищущих славы», - думал Сергей с определённой долей презрения к этим киношникам, ощущая превосходство творца настоящих событий и решив более не связываться с ними, по своему инфантильному пошибу имитирующим подлинную жизнь.

Их творение ни имело успеха и у зрителей: фильм даже не окупил расходов.

Но несмотря на провал, попытка увековечить свои невероятные приключения должна была иметь определённую пользу: зная, как тщеславна его бывшая жена, он был уверен, что это его прикосновение к искусству окажет на неё сильное впечатление. Особенно в свете её последних неудач: второй муж, разорив её попытками стать Кутюрье, бросил её, она осталась ни с чем и даже вернулась к матери, не имея теперь ни гроша за душой.

Собственно, он и не хотел вернуть Карину, - в век феминизма мужчина способен легко разочароваться в женщине из-за отсутствия у неё успехов. Он намеревался удовлетворить чувство мести, хотя оно и не сильно волновало его, а главное – возродить своё отцовство. Пусть Александр раз и навсегда знает, кто его отец. Ему шёл шестой год - достаточно взрослый возраст, чтобы без травмы принять перемену отца, считал Сергей, движимый нетерпеливым желанием снова обрести сына.

Выяснив через своих людей её адрес, он нанёс визит без предупреждения в тот момент, когда Александр обычно гулял во дворе со своими сверстниками без присмотра матери, чтобы переговорить с ним один на один. Бронированный лимузин въехал во двор, мальчишки, среди которых был и Александр, устремились поглазеть на диковинную машину. Сергей вышел из лимузина с охранниками и протянул своему сыну руку.

– Тебя зовут Александр? Меня Сергей. Привет! – мальчик не отрывал от него недоверчивого, но изучающего взгляда и неуверенно подал свою маленькую ручку, где-то сильно испачканную.

Сергей пришёл в умиление, различая в его премилом лице много схожего со своей внешностью, - пожалуй. Всё было похоже на него, кроме карих глаз Карины.

– Да, Александр, - ответил он тоненьким сдавленным голоском, картавя на французский манер.

– Это наш картавый, - со злой насмешкой откликнулся один из мальчишек, окружавших машину. – Он во Франции жил.

– Эй, пацаны, идите кА погуляйте, нам нужно поговорить, - строго велел им Сергей.

Он присел на корточки перед застывшим от изумления сыном и протянул ему увесистую, большую коробку с игрушечным автомобилем.

– Это тебе. Машина с двигателем и радиоуправлением.

– Я от чужих дядей подарки не принимаю, - ответил малыш, нахмурившись.

– А я тебе не чужой дядя, Саша…

– Тогда кто ты?

– Я… я твой папа… - ответил Сергей, не ожидая, что будет так волноваться при встрече со своим ребёнком, что у него перехватит горло.

Ребёнок пристально и подозрительно посмотрел на него, потом взгляд его блеснул сомнением.

– Мой папа в Париже, он ушёл от нас, - уже равнодушно заключил он, выказывая нетерпение вернуться в компанию мальчишек.

– Не торопись с выводами, Александр, - осторожно удержал его Сергей за руку. – Вот посмотри: узнаёшь нас с мамой и себя?... Здесь

тебе ровно год, - Сергей показал ему фотографию.

Саша внимательно рассматривал фотографию.

– Почему тогда ты с нами не живёшь? – проголосил он возмущённо.

– Мы разошлись с мамой… давно… когда ты был маленький… Но теперь мы можем часто встречаться, и я буду каждый раз приносить тебе подарок, - чувствуя вину перед проницательным ребёнком, Сергей пытался задобрить посулами и обещаниями, зная. что детское сердце никогда не устоит перед подарками и всякого рода развлечениями.

Через минуту они уже говорили как закадычные друзья. Любовно обхватив ручками коробку с автомобилем, Саша всё спрашивал его, когда он переедет к ним насовсем, на что Сергей отвечал уклончиво и, чтобы отвлечь его, предлагал открыть коробку и поиграть с машиной. Едва они увлеклись игрушкой, как к ним спешила Карина с негодованием на лице. Она изменилась, краски её юной внешности поблекли, она раздалась в бёдрах, напоминая теперь своей грузностью настоящую мать. Взгляд, имевший всегда очаровательное сияние, потускнел и сейчас выражал холодную озлобленность, которой раньше он не замечал в её глазах. Потеряв утончённую обворожительность юности, она безвозвратно огрубела и потухла и не отличалась от обычных молодых домохозяек среднего достатка, что показалось Сергею пошлым, лишённым способности вызывать восхищение.

Александр встретил её громким восторженным возгласом:

– Мама, смотри, а вот и новый папа объявился.

– Это не новый… Это настоящий… Ты зачем заявился? И к тому же без предупреждения? – запыхавшись, зло сорвалась она на обоих.

– Если бы я предупредил, то, возможно, встречи и не было бы, - спокойно ответил Сергей.

В строгом тоне она попыталась отправить Александра домой, чтобы он не слышал их объяснений, но тот протестовал почти до слёз. Он хотел прокатиться, как ему было обещано, на огромном, фантастически потрясающем лимузине и, только получив заверения от Сергея, что так оно и будет, если он послушается маму, ретировался и пустился со всех ног к мальчишкам, наблюдавшим издалека за происходящим, похвастать игрушечной машиной.

– Мы, кажется, договорились, чтобы ты не беспокоил нас.

Она говорила с той холодной враждебностью и пренебрежением, которые выказывают в меру желания избавиться от предмета неприязни, и не более того, и этот её ледяной тон, появившийся у неё с момента встречи в Париже, отражал глубокие перемены в её душе и не был похож на позу. В нём он ощущал предупредительность к его возможной мести и претензии на ребёнка и в то же время реализованный расчёт на материальную поддержку: к Сергею уже наведывался судебный исполнитель с уведомлением об уплате алиментов.

– Карина, я ведь не могу убить любовь к своему сыну. Я должен с ним встречаться. Твои капризы выглядят непомерно эгоистичными: ты хочешь наказать меня, но наказываешь ребёнка, который не может расти без отца.

Сергей тоже был хладнокровен, но тем и убедителен. Карина скрестила руки, в её лице мелькнуло равнодушие: она не хотела противиться тому, от чего он никогда не отступит. Но из зловредной женской гордыни не могла озвучить своё согласие.

– Я мог бы воскресенье проводить с ним.