Подлец
Шрифт:
Сергей бегло коснулся суливших ему объединением выгод, и хотя они имели достаточный интерес для бизнеса, но в его словах больше сквозил намёк на его желание сблизиться с ней, работать, как и прежде, в одной упряжке как на истинную причину его предложения. Строгая задумчивость запечатлелась на её лице.
– Если даже я склоню всех лояльных мне акционеров, то голосов всё равно не хватит. О тебе что-то не очень лицеприятно отзываются в газетах.
– Разумеется. У меня слишком хорошо идут дела. Чем больший успех имеешь, тем озлобленнее тебя ругают, это как бельмо в глазу, - отозвался Сергей с самохвальством и тут же сгладил его, покорно добавив: - Надеюсь, ты тоже навела справки о моей компании. Вряд ли я не представляю интереса как партнёр.
Она
– Может, ты выпить хочешь? У меня есть превосходный коньяк, виски.
– Коньяк – это великолепно.
Сергей хорошо расслышал слабую податливость в её голосе. Была надежда, что она станет его союзником. Тогда ему легче будет убедить Кабанова в выгоде слияния, которую она распишет ему не без преувеличения. А уж тот не отмахнется от желания прибрать финансовую компанию к рукам и рано или поздно наступит на интересы других, чего Сергей и добивался. Однако он не обольщался лёгкостью, с какой ему предстоит заманить Ольгу, но не в постель, разумеется, а в партнёры. Она уже однажды обожглась на нём как на мошеннике и должна была остерегаться новой афёры и вообще бежать от него самого и от любых его предложений как от огня. Но всё же едва уловимые признаки её радости по поводу того, что он просто явился к ней, - неважно даже с чем, - придавали ему уверенность. «пусть ты и пришёл, мой дорогой, с какими-то обманными намерениями, - говорил её восторженный и лукавый взгляд, - но я счастлива видеть тебя и готова обменять твоё плутовство на любовь, которую ты примешь от меня».
Игра началась, и окрылённый Сергей продумывал интригу того, как ему заполучить её финансовую компанию: он прельстит её высокой прибылью, потом прикормит её барышом при начальном сотрудничестве. Когда же у неё и особенно у её партнёров разгорится аппетит, то вряд ли они захотят делиться жирным пирогом с какими-то там уголовниками. В долю финансовой компании, президентом и совладельцем которой она являлась, по данным имевшимся у Сергея, входили некоторые столичные чиновники, а это послужило бы сильным противовесом Кабанову в дальнейшем. В этой игре главное состояло в том, чтобы убедить Вепря оставаться на некоторое время в тени и не торопиться со своими притязаниями на новое объединение, а Ольгу – в том, что Сергей не имел отношений с этим уголовным авторитетом. Последнее казалось более трудной задачей – пресса уже связала его фирму с «крышей» от Кабанова.
Они пропустили о рюмке и разговорились о былом. Сергей поинтересовался, где её муж.
– Я отправила его в отставку, - с брезгливой иронией ответила она. Сергей увидел теперь прежнюю Ольгу, с румянцем на лице и возбуждённым сиянием глаз. Ещё пара рюмок – и она потащит его наверх, в спальню.
Она вырисовывала пальцем иероглифы по его обнажённой груди, когда они лежали в постели.
– Всё-таки зачем тебе понадобилась моя компания? Ты ведь и без неё хорошо обходился? Втянешь меня и разоришь? Знаю я тебя, прохвоста, - заявила она в шутливо игривом тоне.
– Мне не хватает облегчённых инвестиций под растущий бизнес, а тебе возможности вкладывать средства со стабильной выгодой. Наш холдинг позволит снизить издержки, быстро расширить мощности, мы можем превратиться в крупнейшую пищевую компанию. Разве стоит упускать такой шанс? Тебе всё ещё не достаёт аргументов?
Она скептически хмыкнула.
– Начнётся конфликт интересов, - вздохнула она. – Правда, что ты связан с мафиози? С этим Кабановым? Такая запоминающаяся фамилия…
Сергей усмехнулся очень искренне.
– Слухи о моих преступных связях слишком преувеличены.
– Ты можешь всё это рассказывать, только не мне… Я читала все статьи про убийство Базанова и его сподвижников, - заключила она в той напряжённой интонации, которая появляется на срезе неприязни и страха.
Сергей понимал, как ей трудно было не верить в то, что за этими убийствами прямо или косвенно стоял он, - равно как и принять это, - слишком неумолима
Сергей пытался представить, кем он мог выглядеть в её глазах: человеком, которого алчность и честолюбие понуждали переступать через трупы, или тем, кого жестокие обстоятельства заставляли быть безжалостным в ответ ради собственного спасения. Если принять во внимание, что его жертвами всё же всегда становились отъявленные бандиты, то тогда скорее верно второе. Противостоять сильным уголовного мира, выйти из схватки победителем да ещё преуспеть в бизнесе – это ли не заслуживало ореола отважного и искусного воина и не вызывало женского восхищения? В конце концов, его жизнь это чаще безжалостная схватка. Немало примеров есть того, как женские сердца покорялись даже самым циничным негодяям, доказывая в экстремальном виде, что женская натура тянется к мужской силе, в чём бы она не выражалась. Но в отношениях Сергея с Ольгой далеко не всё так было однозначно. Ольга испытывала к нему сильное интимное влечение, когда была для него покровительницей, когда могла проявить к нему снисхождение, когда обладала преимуществом перед ним, в чём было нечто материнское, и сильный мужчина для неё, сильной женщины, да ещё с такой разницей в возрасте, представлял соперника, опасение и враждебность к которому приумножались к тому же его раздражающей дерзостью.
И всё же Сергей ощутил ту знакомую стезю игры, которую он нащупал ещё тогда, при первой волне их увлечённости. Только сейчас он способен был сыграть свою роль более умело. Без заискивания, с холодным почтением к её положению, стимулируя возрождение их любовных уз материальными выгодами, что было бы честно, убедительно и исчерпывало бы все недомолвки их отношений.
Всё обещало разрешиться само собой. Сергей вдруг испытал хладнокровную уверенность.
– Кабанов просто предоставляет мне «крышу» и не лезет в бизнес. У него для этого ума не хватает. Это ведь такой банальный случай для нашей действительности, Ольга, что и говорить об этом незачем, - в лениво-убедительном тоне признался Сергей в том, что ещё минуту назад хотел скрыть. – У меня ведь нет покровителей из столичного правительства, как у тебя, а сама по себе ментовская «крыша» так же хороша, как сетка от дождя. Но должен же я иметь надёжную защиту от рейдерства. А Кабанов это не Базанов, который сам взялся управлять бизнесом, отчего и потерпел неудачу. Этот не лезет не в своё дело, он кувалда, цербер, которого я хорошо прикормил. И не более того… Кстати, не он меня выбрал, а я обратился к нему как к самому крутому из всех, и он при этом не пытается из бандита превратиться в бизнесмена, - Сергей врал, избегая всякой аналогии с тем, что у него было с братвой Базанова, напоминавшее Ольге о её неудачах.
Его льстиво-насмешливый тон, по крайней мере, не раздражал Ольгу. Он внушал ей, что с мафией, как с неизбежным злом отечественных условий, он выстроил с учётом его прежних ошибок. Люди порой склонны искать причины поражения в отдельных ошибках, допущенных в действиях на выбранном пути, не желая признавать, что сам путь – ошибка. Целое труднее отвергнуть, чем частное, и потому легче поверить, что, заменив ненадёжные элементы целого, можно его спасти и даже далеко на нём уехать. Сергей ещё раньше распознал, что у Ольги схожий образ мыслей, и подыгрывал им.
– Мои партнеры не захотят иметь дело с бандитами. Рано или поздно пойдут разборки. И мы можем попасть под огонь, - она отвечала и серьёзно, и с иронией.
– Скажите какие чистоплюи ваши партнёры, - подшучивал он. – Во-первых, им не обязательно это знать. Кабанов не любит огласки и хорошо маскируется. Разборки, конечно, не исключены, если твои чистоплюи из столичного правительства не приведут своего авторитета. Если это случится, то нам нечего опасаться. Мы уподобимся той обезьяне из китайской притчи, которая сидит на горе и наблюдает, как дерутся два льва.