Подлец
Шрифт:
Сергей изумился, никак не подозревая, что его так ловко могли переиграть. Но ведь и правду сказать: всё разыграно в высшей степени искусно. Разве похож этот мордоворот на умного шпиона? А какова Карина? С каким мастерским притворством она бросала в него упрёки. По крайней мере, её негодование было искреннее – похоже, она не врала, говоря, что навсегда распрощалась с ним. Сергей припоминал весь сегодняшний разговор с ней, её интонацию и выражение лица: да, разумеется: она плохо разыграла только шок при его внезапном появлении, потому что ждала его, а вот накипевшая злость к нему, желание дать ему от ворот поворот выглядели натурально. Жгучая боль отверженного вернулась сейчас с новой силой. Карина не просто дала ему отставку – если бы так, - она унизила его самолюбие с таким коварством, где переплелась правда с ложью, она вонзила ему шип в сердце, которое теперь будет ныть и кровоточить. Она ведь знала, что он жив, но вышла за другого,
Кажется, он вытащил шип из сердца, лицо его просияло, и можно было только представить теперь каким страдальцем он выглядел ещё минуту назад. Это, наверное, было очень забавно.
Он вышел из задумчивости. Вспомнив о госте. Тот сидел с доброжелательным видом, терпеливо ожидая, когда Сергей справился со своими мыслями, и, конечно. Пытаясь угадать, о чём они.
– Откуда им было известно, что я жив? – холодно поинтересовался Сергей. – Я имею в виду Ольгу.
– Я не знаю всех подробностей. Но ты можешь позвонить Ольге, она тебе все прояснит, - гость сделал паузу. Лицо его вдруг стало нетерпеливым и озабоченным.
– Но нужно торопиться, если хочешь уйти от возможного преследования. Если они выследили тебя, а это скорее всего так и есть, то они могут очень скоро определить твой номер. Разумнее перейти в мой номер, а оттуда мы выберемся через чёрный ход. Я уже познакомился с портье, который нас незаметно выведет. Французы не чураются выполнить частные просьбы за отдельную плату.
Сергей торопливо собрал вещи и перебрался в номер к своему новоявленному опекуну. Со стационарного телефона он позвонил Ольге. Когда она узнала его, её голос зазвучал с беспокойством и радостным волнением. Она торопливо объяснила ему, что люди Базанова всё это время следили за Кариной в ожидании, что он появится у неё рано или поздно. Потом она сообщила, что вернулась в бизнес и возглавляет сейчас инвестиционно-финансовую компанию. С трогательной заботой она просила его укрыться от преследователей в доме на окраине Парижа, куда её отвезёт её доверенный человек Володя, - так звали его внезапного спасителя, - этот дом принадлежит подставной фирме, и о нём никто не знает, даже Карина, так что ему там будет безопаснее. Если, разумеется, он захочет. А ещё Владимир мог бы выправить для него другой паспорт. На прощанье, почти с мольбой в голосе, - о Боже, такой трогательный интонации он никогда от неё не слышал, - Ольга искала его позволения встретится с ним. Ну конечно же, само собой! Как только она будет в Париже – добро пожаловать!
Сергей давно остыл к ней, но её потрясающее великодушие к нему льстило неимоверно, а интригующие обстоятельства будоражили быльём поросшие страсти, и он не мог устоять, как не мог бы устоять молодой, затравленный коварной судьбой любовник перед безумными порывами любящей царицы. Похоже, все злосчастные события последних двух лет, происходившие с ней в немалой степени по его вине, как это ни странно, пошли только на пользу её чувствам. Закалив их, они так и прорывались сквозь её сдавленный голос. Она напоминала героиню какого-нибудь мыльного телесериала, обезумевшую от встречи с возлюбленным после долгой разлуки. Но Сергей ощутил долю презрения к ней. Она, может, и не подозревает, насколько преувеличены её чувства по сравнению с реальными желаниями, которые она могла бы утолить именно с его помощью. И зачем ему это всё, при его-то равнодушии к ней? На этот раз и близко не сыграет роль того любовника, каким был раньше. Неужели она не понимает, что это форменное домогательство – требовать даже притворства любви в качестве благодарности! Опять всё закончиться местью. Её отчаянная забота о его спасении вдруг стала раздражать его, в очередной раз он чувствовал себя в ловушке. Но он уступит ей, пока не выберется из этого зигзага Фортуны. Мир тесен, и всё возвращается на круги своя. Вот он и начал новую жизнь со старыми проблемами.
Сергей расплатился за ужин и вместе с Владимиром покинул отель через один из чёрных входов. До предместья они ехали на «ауди» с затемнёнными стёклами. Уже перевалило за полночь, когда
Галантный сопровождающий предоставил Сергея самому себе, оставив свой номер телефона.
Сергей проснулся, когда жаркое майское солнце уже стояло в зените. Он осмотрел окрестности – вокруг не было видно ни единого дома: хорошее место для похищения или убийства, но и любого визитёра можно было бы заметить издалека. Странно, что вчера он не подумал спросить о машине, чтобы хотя бы выехать в магазин или ещё куда. Можно было бы вызвать такси или арендовать машину, но ведь он даже и адреса не знал.
Сергей приготовил завтрак, съел его неторопливо и выпил много кофе. Как долго ему придётся ждать её? И что потом? Но чтобы Ольга ему ни предложила, всё равно мафия найдёт его рано или поздно, а через неё ещё быстрее. Сергею стало тревожно на душе. Не игра ли это, связанная с теми барышами, которые он увёл у Базанова? Хотя, если бы это было так, то он уже не распивал бы здесь кофе, а сидел в подвале, и костоломы Базанова выбивали бы у него тайну краденных денег.
Дабы развеять скуку и терзания неопределённости, Сергей спустился в винный погреб, осторожно открыл кран винной бочки. Напористой струйкой вино наполняло объёмный бокал, распространяя аромат, нежно шипя и оставляя лёгкую пену, которая тут же испарялась. Вино играло лучезарным рубином. На вкус оно оказалось мягким, со сладковатым медовым привкусом, в меру тёрпким и великолепно утоляющим жажду. Сергей с жадностью и залпом осушил почти весь бокал, по телу разлилась приятная и слегка будоражащая теплота, он налил ещё бокал и поднялся в дом. Приняв ту дозу спиртного, которая не пьянит, а ободряет дух, упорядочивает и обостряет мысли, Сергей вернулся к своим размышлениям. Теперь весь его мыслительный хлам, накопившийся от переизбытка впечатлений последнего дня, отфильтровался в окрепшей ясности, и в его голове осталась тонкая, но прочная нить рассуждений.
Итак, каковы его перспективы на будущее? Мафия рано или поздно разыщет его. Если он придёт к ним с повинной, то они всё равно убьют его, после того как получат от него свои деньги, пусть и без четверти, которая была истрачена им. Вряд ли они захотят ждать, когда он заработает оставшуюся часть. Бандиты могут блеснуть коварством и изобретательностью, но нравы их суровы, а законы просты: здесь порой не спускают и намёка на пренебрежение к достоинству их босса и всей организации, не говоря о дерзости, проявленной им. У него прозвучала одна единственно верная мысль: убрать босса и его ближайших пособников. Без главарей их сообщество развалится. При его средствах он не сомневался, что организует их ликвидацию.
Но это решение не успокоило полностью его. Он испугался за жизнь сына, проклиная себя, что сразу не побеспокоился о нём, заботясь только о своей шкуре, - свинья, трусливое животное, цепляющееся за свою жизнь, ничего не стоившую без ребёнка. Перед его глазами стояло это потрясающее и уже незабываемое до конца его дней впечатление, как его подросший сынишка семенит ножками по тротуару, словно плывёт по воздуху. При мысли о нём сердце Сергея разрывалось. Ведь его сына давно могли сцапать как заложника, и если не сделали этого до сих пор, то по какому-то невероятному недомыслию или оттого, что этот шаг казался им пока преждевременным. Но всё могло измениться в один день, в один час и даже минуту, и надеяться, что их остановит жизнь невинного ребёнка, было опаснейшей иллюзией.
У него заскрежетали зубы в ярости защитить своё чадо. Сейчас в нём сгорал весь наносный за период бегства тлен его души: страх. Уязвлённое самолюбие, муки ревности, и осталась только твёрдая воля и холодный рассудок – самое подходящее состояние в кризисном положении. Его злоба касалась не только врагов, но и Ольги, потерявшей голову от своих сексуальных желаний, и бывшей жены, помешанной на неискушённом честолюбии, - все они были повинный в том, что над маленьким Александром, этим цветком жизни, нависла опасная тень. Они очумели от своих инстинктов, собирая с тупой жадностью крохи со стола жизни. Бесчеловечная алчность одних, фальшивая оскорбленная невинность, самодовольство фиктивными успехами, умиление собственным благодушием других – вся эта озабоченность приземистого эгоизма не стоит и одной слезы крохотного ангела.