Чтение онлайн

– Почему пропал? – спросила она.

– Потому что прошлой ночью я кое–что вспомнила, – напряженно сказала я, подавляя слезы стыда, смущения. Я не буду плакать. Не буду.

– Что ты вспомнила? – мягко спросила она.

Я рассказала ей, как хотела просто пережить это, как сказала себе притворяться. Но потом мои руки оказались на его спине. Разве это не было доказательством, что я ошибалась, насладилась этим и ложно обвинила его?

Я произнесла все это, от слов остался гадкий вкус во рту, как от огня, как от отбеливателя.

– Что мне делать? – спросила

я.

– Алекс, – начала она, – ты была пьяна.

– Я больше не буду пить. Мне очень жаль.

– Беда не в этом. Конечно, я рада, что ты понимаешь, что пить так – не лучшая идея, и лучше вообще не пить. Мое мнение простое. Ты не могла дать согласие. Ты была пьяна.

– Но…

– Но все, – заявила она, ее голос звенел твердо и четко, ладони разрезали воздух, подчеркивая слова. – Все, что произошло с тобой, все, что сделал тот парень, после того, как ты столько выпила, что не могла дать согласие, было неправильным. Все.

Я смотрела на нее, словно она была с другой планеты.

– Мисс Дамата, вы меня не поняли? Я перестала сопротивляться! Я сдалась. Сдалась и позволила ему это делать, а потом показалось, – я замолчала, но выдавила остальное, – что мне это нравилось.

– Так тебе нравилось?

– Нет, – твердо сказала я, качая головой.

– Тебе не нужно было отбиваться от него все время, чтобы это считалось насилием. Тебе не нужно было все время говорить нет. Не важно даже, что тебе что–то понравилось, Алекс, – сказала она четко, каждое слово было уверенным. – Он сделал это с тобой без твоего согласия, и согласие не появилось из–за того, что в один миг ты опустила ладони на его спину. Тот миг не стирает остальное, не делает тебя трезвой. Ты была пьяной. И ты сказала нет. Потому это насилие.

Я прижала пальцы к вене на лбу, но она пульсировала не так сильно. Не сходила с ума под моей кожей. Она была тихой и спокойной. И моя голова начала проясняться.

– Так вы говорите… – начала я.

– Я говорю, что, к сожалению, это нормально – сомневаться, думать, что это твоя вина, что ты допустила такое. И ужасно так себя ощущать, потому что пострадала ты сама. Твои права нарушили. И ты – как я понимаю – теперь пытаешься постоять за себя.

Я напряглась на миг, думая, что она знает о Пересмешниках. Но она не сказала так.

– Отстаивать то, что правильно, тяжело. Сомневаться – нормально.

– Но разве это не значит, что я ошиблась? – спросила я.

Она покачала головой.

– Алекс, тебе ведь нравится другой парень, да?

– Да, – сказала я, и мне стало легче от одной мысли о Мартине.

– Когда ты вспоминаешь другого парня, даже тот миг, когда тебе, как ты думала, нравилось, это ощущается так же, как с парнем, который тебе нравится?

– Нет. Нет, конечно. Даже не близко, – сказала я, потому что правильно было только с Мартином.

Мисс Дамата кивнула и коснулась моей руки.

– Никто не говорил, что это просто. И что ты сразу оправишься. Но подумай душой, – она указала на мое сердце, – и ты

поймешь, что произошедшее – неправильно. Потому ты борешься, – она сжала мою ладонь. – Хочешь пойти в полицию? – мягко спросила она.

Я покачала головой.

– Я могу отвести тебя, если ты хочешь.

– Нет. Но спасибо.

Она просто кивнула, принимая мое решение.

– Когда будешь готова, рядом с тобой найдутся люди, с которыми можно поговорить, которые помогут тебе ощутить себя прежней. Я помогу тебе найти, с кем поговорить.

* * *

Днем я пришла в прачечную. Мартин стоял у двери, ждал, пока Эми позже разберется с ним. Майя села, я – тоже. Через минуту вошел Картер. Он сел, а следом и Кевин. Я посмотрела на трех учеников перед нами – совет, решающий судьбу Картера Хатчинсона, ученика академии Фемиды, которого обвинили в преступлении против Александры Николь Патрик, его ровесницы и местной ученицы.

Келли кашлянула.

– Мы приняли решение по делу о насилии, в котором обвинялся Картер Хатчинсон.

Я ждала, и в тот миг перед следующими словами Келли – словами, которые услышат только ученики, о которых не узнают учителя и родители – я поняла, что поступала правильно. Я знала, как была уверена Эми, когда взялась за мое дело, как с самого начала знала Т.С., как поняли правду Майя. Сандип, Мартин, Кейси, Джонс, Илана, а теперь и мисс Дамата. Я знала эту правду.

А потом она сказала:

– Виновен в сексуальном насилии. Наказание начнется немедленно.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Еще одна обычная школьная ночь

Позже той ночью мы ели торт.

Кейси купила в пекарне на Кентфилд–стрит шоколадный торт и принесла его. Уверена, мы могли стащить школьный торт на день рождения, но купленный был вкуснее.

Т.С. дала Майе большой нож и сказала:

– Как самый крутой адвокат школы, ты должна начинать.

Майя поклонилась, присела в реверансе – для королев, как она сказала – и разделила торт для Т.С., Сандипа, Мартина и меня. Даже Дана заглянула и получила кусочек. Эми и Иланы тут не было. Это было не празднование Пересмешников, а праздник друзей.

Все еще были рады победе, восхищены тому, что суд прошел, ведь они вложили в это время и усилия. Я смотрела, как они смеялись, расслабляясь, вспоминая отдельные моменты, как то, как Майя подражала Картеру. Остальные не видели, как его допрашивали, и Майя играла для них.

– «И потом мы занялись любовью, так мне казалось», – сказала Майя, изображая его. Она после этого сделала вид, что ее тошнит, чтобы все знали, как она относится к словам Картера.

Но я не хотела это слушать.

– Я скоро вернусь, – сказала я и вышла из общей комнаты. Я пошла наружу, села на крыльце общежития. Я не хотела есть торт, праздновать или повторять сценки, словно мы победили в турнире по баскетболу. Справедливость так не работала. Это не стирало произошедшее. Это не делало тебя прежним. Я стала другой, и мне нужно было понять, какой.