Чтение онлайн

Время терять нельзя. Я нащупал рукой выключатель и залил денник Бакрема сотнями ватт.

Взгляд сразу упал на шприц в руке, обтянутой перчаткой, заметил я и полицейскую дубинку, лежавшую на соломе как раз около двери.

Это был не Алессандро. Слишком здоровый. Слишком высокий. Фигура, одетая в черное от шеи до пят, целенаправленно развернулась на меня: один из тех.

С резиновым лицом.

На этот раз я не тратил драгоценного преимущества.

Прыгнул прямо на него и обрушился со всей силой на руку, державшую шприц.

Прямое попадание. Рука откинулась назад, а шприц описал дугу в воздухе.

Я двинул его по голени и нанес удар в живот, а когда его голова качнулась вперед, я вцепился в нее и с грохотом стукнул ее' о стену.

Бакрем начал нервно взбрыкивать, бить копытами во все стороны: Резиновый даже не потрудился надеть на него хомут. Когда бандит бросился на меня, нанося удары кулаками, я ухватился за его одежду и толкнул на Бакрема, а тот укусил его.

Сдавленный крик, который прорвался сквозь маску, я не стал толковать как призыв к миру. И точно: оттолкнувшись от лошади, он сразу же снова пошел на меня, плечи опущены, руки перед грудью, голова вниз, как у быка. Я метнулся навстречу, проигнорировав сильный удар под ребра, крепко обхватил рукой шею и стукнул его головой о ближайшую стену. Ноги у него стали резиновыми, под стать маске на лице, и бледные веки закрылись внутри прорезей. Я слегка пристукнул его еще раз, чтобы не оставалось сомнений, что враг обезврежен, и отступил на шаг назад. Он беспомощной грудой лежал в углу, одна рука медленно скребла по соломе.

Я привязал Бакрема, который каким-то чудом не вырвался из открытой двери денника и не переполошил своих соседей и, отходя от кольца для привязи, завис на одной ноге над отброшенным шприцем. Он лежал под яслями, в соломе, и остался в суматохе целехонек.

Подняв шприц, я покатал его слегка на ладони и решил, что дарами богов пренебрегать нельзя. Закатал черный бандитский рукав и воткнул иглу в его руку, но расщедрился только на половинную дозу. Благоразумие, а не жалость удержали меня от желания вкатить ему весь шприц: кто его знает, может, у лошади от этого на время пропал бы вкус к жизни, а для человека это вообще «представление окончено». Убийством дело не поправишь.

Я стянул резиновую маску. Под ней оказался Карло. Вот так сюрприз.

Военные трофеи теперь исчислялись одной резиновой маской, одним полупустым шприцем и одной дубинкой, которая перебивает лошадям ноги. Немного подумав, я стер Отпечатки своих пальцев со шприца, снял с Карло перчатки и залапал его руками всю поверхность. Подобную же операцию я проделал с дубинкой. Затем я отнес два вещественных доказательства преступления в дом и спрятал их временно в лакированной шкатулке под пыльным чехлом в одной из десяти необитаемых спален.

Спускаясь вниз, из окна на лестничной площадке я разглядел большую смутную тень на подъездной дорожке неподалеку от ворот. Подошел посмотреть, чтобы увериться. Никакой ошибки: «мерседес».

В деннике Бакрема Карло мирно спал, совершенно ни на что не реагируя. Я пощупал его пульс: медленный, но равномерный. Часы показывали половину четвертого. Потрясающе.

Тащить Карло к машине показалось мне слишком хлопотным делом, поэтому я подогнал

машину к Карло. Мотор заработал сразу, только сказал «клак» и «уррр», причем так тихо, что не проснулись даже лошади. Не выключая мотора, я открыл обе задние дверцы и загрузил Карло. Я намеревался оказать ему любезность, запихнув его лицом вниз на заднее сиденье машины, поскольку именно так он поступил со мной, но он мягко свалился на пол. Я сложил его ноги в коленях и осторожно закрыл дверцы машины.

Насколько я могу судить, никто не видел нашего прибытия к гостинице «Форбери». Я припарковал «мерседес» рядом с другими машинами перед парадной дверью, выключил мотор и габаритные огни и спокойно ушел.

К тому времени как я покончил с этим делом, прошагав почти милю до дома, подобрав резиновую маску в деннике Бакрема и сняв электронику, ложиться в постель было бессмысленно. Я подремал часок на диване и проснулся, чувствуя смертельную усталость и ни капли энергии, необходимой для первого дня скачек.

Алессандро прибыл поздно, пешком и в волнении.

Я наблюдал за ним из окна. Он вошел в манеж и потоптался в нерешительности у четвертого блока, но любопытство пересилило осторожность, и он бочком, как краб, подобрался к двери денника Бакрема. Отпер верхнюю половину двери, заглянул внутрь, а потом запер снова. Не имея возможности читать мысли на расстоянии, я вышел из дома, чтобы быть у него на глазах, но притворился, что не замечаю его.

Он проворно удалился от четвертого блока и сделал вид, что ищет Этти в третьем. Надолго его не хватило, он повернулся и пошел мне навстречу.

–  Вы не знаете, где Карло?
– спросил он без предисловий.

–  А где, по-твоему, он может быть?
– спросил я.

–  В своей комнате… Я постучал к нему, чтобы ехать, но его там не было. Вы… вы его видели?

–  В четыре часа сегодня утром, - небрежно ответил я, - его сморил сон на заднем сиденье «мерседеса». Думаю, что он все еще там.

Алессандро резко дернулся, как будто его ударили.

–  Значит, он приходил, - сказал он, голос звучал безнадежно.

–  Приходил, - подтвердил я.

–  Но вы не… я хочу сказать… вы не убили его?

–  Я не твой отец, - ответил я строго.
– Карло получил инъекцию какого-то вещества, которое он припас для Бакрема.

Алессандро откинул голову, в глазах заполыхала ярость, на сей раз не целиком направленная на меня.

–  Я же велел ему не ходить, - сердито произнес он.
– Говорил же ему…

–  Потому что Бакрем может скоро принести тебе победу?

–  Да… нет… Вы сбиваете меня.

–  Но он пренебрег твоими распоряжениями, - предположил я, - и повиновался твоему отцу?

–  Я сказал ему, чтобы не ходил, - повторял Алессандро.

–  Не посмел ослушаться твоего отца, - сухо заметил я.

–  Никто не смеет ослушаться моего отца, - начал он автоматически и потом в замешательстве посмотрел на меня.
– Кроме вас, - закончил он.

–  Надо знать, как с ним обращаться, - объяснил я, - Умение состоит в том, чтобы не подчиняться ему в той сфере, где меры возмездия становятся раз от раза все менее выгодными, и расширять эту сферу при каждой возможности.

–  Не понимаю.