Партиалы
Шрифт:
— Спасибо, Сэнди.
Она направилась к лестнице так быстро, насколько могла. «Четвертый этаж: десять ступенек, поворот, еще десять ступенек. И еще два раза по столько же». Кира вздохнула. «У меня никогда не получится». Она покачала головой, вспоминая мертвое тело Шейлона, вспоминая Сэмма. «Я должна его найти. У меня нет выбора». Она покрепче схватилась за перила, поставила стойку с капельницей на первую ступеньку и медленно поднялась на нее. Колесики немного крутанулись, но она удержала стойку на ступеньке. Каждый шаг отдавался болью в ноге и совсем скоро ее руки обессилили
— С вами все в порядке? — он поднял ее на ноги. — Они не сказали мне, что вы придете.
«Спасибо».
Она изо всех сил пыталась удержаться на ногах, схватившись одной рукой за солдата, а второй за стойку с капельницей.
— Я бы не пропустила собрание. Помогите мне. — Она оперлась о его руку и заковыляла к двери, открывая ее, собрав все оставшиеся силы.
Мкеле с сенаторами собрались вокруг стола, Сэмм был прикован в углу. Все с удивлением на нее посмотрели и Кира почти ощущала ненависть в глазах Кесслер. Делароса лишь приподняла бровь.
Хобб повернулся к Скоусену.
— Вы сказали нам, что у нее настолько тяжелое ранение, что она не может двигаться.
— Оказывается, не такой уж он хороший доктор, — сказала Кира, морщась и волоча ногу. Солдат схватил ее за плечо, останавливая ее.
— Простите, сенаторы, — сказал он. — Я не понял. Отведу ее обратно.
— Не надо, — сказала Делароса. — Она проделала весь этот путь, самое малое, что мы можем сделать, послушать, что она хотела нам сказать.
— Нам и так известно, что она скажет, — ответила Кесслер.
Делароса повернулась к солдату, сурово сдвинув брови:
— Спасибо, ожидайте снаружи. Если кто-нибудь еще появится, сначала предупредите нас, прежде чем впустить его.
— Конечно, мэм, — солдат с красным лицом закрыл дверь. Кира посмотрела на Сэмма. С момента взрыва его так и не помыли, одежда висела лохмотьями. Те участки кожи, которые Кира могла видеть, были покрыты ссадинами и порезами, которые уже почти заросли, но все еще причиняли боль. Он ничего не сказал, но сухо кивнул в знак приветствия.
Кира повернулась к сенаторам, все еще тяжело дыша, и рухнула в кресло:
— Прошу прощения за опоздание.
— Это совещание к вам отношения не имеет, — сказал Уейст. — Ваш проект завершен, мы собираемся избавиться от этой… вещи. И если нам повезет, мы все приведем в порядок.
— Но проект работает, — сказала Кира. — Я почти закончила сопоставление
— Вы ничего не добились, — сказал Скоусен. — Мы рисковали безопасностью города и целостностью всего совета, чтобы вы могли изучать Партиала. Когда мы хотели бы увидеть результаты, все, чего вы просите, еще немного времени?
— Но сейчас мы понимаем… — сказала Кира, но доктор Скоусен был слишком взбешен, чтобы останавливаться.
— Вы совершенно ничего не понимаете! Вы говорите, у вируса несколько форм — что вызывает переход от одного к другому? Можем ли мы остановить преобразование? Можем ли обойти его? Можем ли мы упредить или нейтрализовать? Наука состоит из конкретики, мисс Уокер, а не из целого — пренебрежение недопустимо. Если вы можете описать нам механизм изменений или конкретные средства защиты, тогда сделайте это, если нет…
— Пожалуйста, мне просто нужно больше времени.
— У нас больше нет времени! — прокричала Делароса. Это был первый раз, когда она подняла голос, и Кира вздрогнула от силы в нем. — Наш город разваливается на кусочки — да что там, весь остров разваливается. Голос атакует на улицах, в госпитале взрываются бомбы, повстанцы покидают город, а потом они проникают сквозь нашу линию защиты и убивают граждан. Но нам нужно сохранить хотя бы подобие той цивилизации, что была раньше.
— Вы меня не слушаете! — звук собственного голоса шокировал Киру. — Если умрет Сэмм, то и мы все умрем, пусть не сегодня, но умрем неизбежно, только тогда мы ничего не сможем с этим поделать.
— Вы одержимы, — сказала Делароса. — Пусть и благородным порывом, но все же одержимы, и это опасно. Мы не позволим этой навязчивой идее уничтожить человеческую расу.
— Это вы будете теми, кто уничтожит ее, — произнесла Кира. В глазах у нее защипало от подступающих слез.
— Я же говорила вам, — сказала Сенатор Кесслер, — каждый раз одно и то же. — Она взглянула на Киру. — Ты говоришь, совсем как Хочи, и как Голос — из вас просто хлещет эта необоснованная, сеющая раздор чепуха.
Кира пыталась хоть что-нибудь произнести, но слова застряли у нее в горле.
— За вашей работой будущее, — мягко сказал Мкеле. — За нашей — настоящее. Я говорил вам раньше, если наши с вами цели вступают в конфликт, приоритет за нами. Нападение Голоса на Ист Мидоу неизбежно и вопрос в том, сколько сражений мы выдержим. Прежде, чем мы что-то предпримем, Партиал должен быть уничтожен.
Кира взглянула на Сэмма; как обычно, его лицо было бесстрастным, но она видела, что он знал, что его ожидает. Она повернулась обратно к сенаторам:
— Вот просто так? Без всякого суда, или слушания, или…
— Слушание было четыре дня назад, — сказал Уейст. — Вы были на нем, и вы слышали наше решение.
— Вы дали нам пять дней на исследования, — сказала Кира. — Прошло только три.
— Лаборатория разрушена, — произнес Скоусен. — А вместе с ней — и большая часть ваших работ. Ваше состояние не позволит вам продолжить исследования, а сохранившихся данных недостаточно, чтобы их закончил кто-то другой. В любом случае, не вовремя.