Партиалы
Шрифт:
— Я собираюсь тебя отпусть, — сказал Мкеле, руки которого все еще плотно были прижаты к ее лицу: — Я уберу руку, а ты не будешь кричать. — Он подождал, пока Кира не кивнула, потом отнял ладони и отступил. В ее распахнутых глазах все еще сквозил ужас: — Вот так. Готово.
— Что вы сделали?
— Дали ему лекарство, — сказал Мкеле, — но я боюсь, даже с ним, Шейлон не выкарабкается.
— Вы убили его, — сказала Кира. Она взглянула на Скоусена. — Вы его убили.
— Нет, — сказал Скоусен, вздыхая. — Он трагически скончался от ранений, полученных в результате взрыва.
— Но зачем? — умоляюще спросила
— Слишком много видел, — сказал Мкеле. — Много больше, чем ему было положено. Он бы рассказал остальным, а мы не можем этого допустить.
— Мы смогли бы его остановить, — сказала Кира. — Мы бы изолировали его, объяснили, что нам нужно и…
— Ты встретила всего лишь мальчишку, — сказал Мкеле. — Я доверяю ему, когда говорю, куда идти и стрелять туда, куда я кажу. Но я не доверю ему хранить эту тайну. Не после того, что случилось.
— А что на счет меня? — требовательно спросила Кира. — Очевидно же, что я тоже не смогу сохранить этот секрет, почему бы и меня не прикончить?
— Шейлон был обузой. Ты ценнее.
Кира ощутила как по позвоночнику пробежала дрожь.
— Теперь осталось недолго, — сказал доктор Скоусен, убирая использованный шприц обратно в карман и бросая последний взгляд на Шейлона. Он посмотрел на Киру, ничего не сказал и повернулся, чтобы уйти.
— Что же до Партиала, — сказал Мкеле, — мы скоро встретимся, чтобы определить его дальнейшую судьбу.
У Киры сердце замерло в груди:
— Но у меня есть еще два дня.
— У вас нет лаборатории, вы даже сидеть не способны. Ист Мидоу становится зоной боевых действий, у нас нет времни на то, что может помешать нам победить. Укрывать живого Партиала — слишком большой риск, а вот если он будет мертв… — Мкеле вздохнул и потер глаза. Когда он снова заговорил, голос у него был мягким, почти печальным: — Я надеялся, Кира, что у вас получится, правда надеялся. Может, однажды, мы попытаемся снова.
— Мы не должны сдаваться.
— Вы не ближе сейчас к вакцине, чем и три дня назад, даже дальше на самом деле. Ваши записи уничтожены взрывом вместе со всем оборудованием, которое вы использовали, в большинстве своем незаменимое. Если бы не Голос, мы смогли бы спасти что-нибудь, хоть что-то, но у нас просто не было времени. Мы должны были действовать. — Он выпрямился, на лицо и осанку вернулись старые холодные манеры. — Пришло время идти дальше и объединить общество, так или иначе. Спокойной ночи, Кира.
Они открыли дверь и вышли.
Кира посмотрела на Шейлона, в груди бешено колотилось сердце. Он лежал тихо; она видела как мерцают индикаторы на стене позади него. «Я должна что-то делать». Она отбросила простыни и попыталась пошевелить ногами, проглотив крик, когда потревожила ожог. Если препарат, который они влили ему, это яд, должно быть противоядие; должно быть что-то, что она может сделать, чтобы спасти его. Она глубоко вздохнула, собрала все свое мужество и свесила ноги на одну сторону, схватившись на ручки кровати и громко застонав, когда еще одна волна боли захлестнула ее. Огоньки позади Шейлона замигали чаще; мягкие звуковые сигналы стали более резкими. Она поставила ноги на пол, холодный и бодрящий, и встала, стараясь не опираться на поврежденную ногу. Но даже изменение положения было куда более болезненным, чем она ожидала, ноги подогнулись, она упала на пол. Он боли Кира закричала, ладони сжались
— Это сердечный приступ, — сказала медсестра.
— Экстренное оборудование сюда, — сказал Доктор. Они не обращали на Киру, сидящую на полу, никакого внимания, отчаянно пытаясь спасти Шейлону жизнь в то время как его тело колотилось и скручивалось. Они вкалывали ему лекарства, применяли электрошок, они связывали его и били, делали все, что могли. На все это, безудержно рыдая, Кира смотрела с пола, у нее снова потекла кровь.
Глава 26
— Тебе не следовало вставать с постели.
Кира вздогнула, тяжело опираясь на стойку с капельницей.
— Я в порядке.
Она, конечно, не была в порядке, но у нее нет времени, чтобы разлеживаться. Времени больше нет: Сэмма убьют, вакцина будет утеряна, Арвен умрет, весь остров полетит в тар-тарары. У Киры был план и она не позволит обожженной ноге его разрушить.
Сестра покачала головой:
— У тебя ожог третьей степени величиной с теннисный мяч. Давай я помогу тебе лечь обратно в постель.
Кира протянула руку, положив обожженную ногу в удобное положение.
— Я в порядке, правда. Регенерационный бокс постарался и срастил большинство участков кожи. Так что поврежденных мышц совсем немного. Просто позволь мне прогуляться.
— Ты уверена? — спросила сестра. — Ты выглядишь так, будто тебе очень больно.
— Уверена, — Кира сделала еще шаг, используя стойку с капельницей для опоры и осторожно подволакивая за собой поврежденную ногу. Сестра наблюдала за ней, поэтому Кира изо всех сил постаралась улыбаться и выглядеть естественно. На самом деле она чувствовала себя ужасно — она еще раз воспользовалась регенератором, не смотря на риск передозировки, и сгоревшие клетки только начинали восстанавливаться. Но ей нужно было подняться. Ей нужно было поговорить с Сенатом.
Они были где-то рядом, она знала. Они, вероятно, использовали ратушу для собраний, как и предлагал Мкеле, но для тайных совещаний своего комитета Макиавелли они собирались здесь, в больнице, укрывшись от всего остального мира и окружив себя охраной.
Ей нужно было только выяснить, где конкретно в госпитале они находятся.
Стойка была на колесиках, которые тихонько скрипели, пока Кира, хромая, двигалась по длинному белому коридору. Каждый шаг причинял сильнейшую боль. Она остановилась возле поста дежурной медсестры, чтобы перевести дыхание.
— Кира, ты в порядке? — спросила Сэнди, сестра из родильного отделения.
— В порядке. Не знаешь, где доктор Скоусен?
Сэнди покачала головой:
— Он просил, чтобы его не беспокоили.
— Сэнди, я знаю, что она встрече с другими сенаторами, прошептала Кира. ОНа наблюдала за лицом медсестры, надеясь увидеть там отблеск признания, увидела и улыбнулась: — Это связано с секретным проектом, над которым я работаю. Я должна быть там.
Сэнди наклонилась ближе к ней:
— Слушай, я не хочу принимать в этом участия. Они в малом конференц-зале на четвертом. Делай, что должна.