Чтение онлайн

Учитель села, а Сенатор Хобб поднялся и подошел к микрофону, спокойно стоя в центре внимания. Его изображение заполнило колизей, торжественное и тревожное. Он помедлил мгновение, собираясь мыслями, потом взглянул на собравшихся ясными голубыми глазами.

— Этого не должно быть.

По толпе прошелестел шепот, он рябью прошелся по стадиону, пока люди переглядывались между собой. Кира видела, что Маркус смотрит на нее; она покрепче взяла его за руку и не спускала взгляда с Сенатора Хобба.

— Школам вовсе не обязательно закрываться, — мягко сказал он. — В Ист Мидоу едва ли наберется двадцать детей школьного возраста, но на острове их больше. Гораздо больше. В Джеймспорт есть ферма, где живет десять детей такого

же возраста, что и Саладин — я видел их своими глазами. Я держал их за руки. Я умолял их приехать сюда, где безопасно, где Армия сможет защитить их, но они не согласились. Взрослые, их приемные родители, не позволят им. А неделю спустя после того, как я уехал оттуда, около двух дней назад, так называемый Глас Народа напал на ферму, — он помолчал, успокаиваясь. — Мы отправили туда солдат, чтобы хоть что-то найти, но я боюсь худшего.

Голограмма Сенатора Хобба пристально оглядела колизей, пронзая толпу серьезным взглядом.

— Одиннадцать лет назад Партиалы пытались уничтожить нас и они проделали чертовски хорошую работу. Мы создали их более сильными, более быстрыми, чем мы, чтобы они сражались за нас в Изоляционной Войне. Они умело выиграли эту войну, а когда они повернулись против нас пять лет спустя, у них не заняло много времени стереть нас с лица земли, особенно после того, как они запустили РМ. Те из нас, кто выжил, пришли на этот остров ни с чем — сломленные, в отчаянии, разобранные по частям, но мы выжили. Мы восстановились. Мы создали круговую оборону. Мы нашли еду и кров, мы воссоздали энергию, правительство, цивилизацию. Когда мы обнаружили, что РМ не перестанет убивать наших детей, мы приняли Акт Надежды, чтобы увеличить наши шансы на рождение детей с иммунитетом к РМ-вирусу. Благодаря нашим действиям и неустанно работающей медицине, мы приближаемся к нашей мечте все ближе с каждым днем.

Сенатор Хобб кивнул доктору Скоусену, сидящему рядом с ним на помосте, потом перевел глаза обратно. Его взгляд был мрачным и торжественным: — Но на этом пути кое-что произошло. Некоторые из нас позабыли про врага, который все еще скрывается на материке, наблюдая за нами и выжидая. А еще они забыли о враге, что наполняет наш воздух, нашу кровь, убивая наших детей, как он убил так много наших семей и друзей. Потому что некоторые увидели в той цивилизации, что мы построили, чтобы защитить себя, некое подобие врага. Мы все еще боремся за то, что принадлежит нам, но только сейчас мы сражаемся друг с другом. С момента принятия Акта Надежды два года назад, Голос, эти бандиты, вооруженные бандиты под смехотворным видом революционеров, сжигают наши фермы, грабят наши магазины, убивают свою плоть и кровь — своих собственных братьев, сестер, матерей, отцов и, да поможет нам Бог, своих собственных детей. Потому что, что мы такое: Мы семья и не можем позволить себе воевать друг с другом. И каковы бы ни были их мотивы, Голос (давайте называть все своими именами — варвары), просто пытаются завершить работу, которую начали Партиалы. Но мы им не позволим, — он помолчал. — По крайней мере не должны. Хотел бы я донести до вас хорошие новости, но Армия наткнулась на боевую команду Голоса, которая прошлой ночью напала на склад снабжения. Знаете где? Кто-нибудь догадается?

Некоторые из толпы выкрикивали свои догадки, в большинстве называя отдаленные фермы и рыбацкие деревушки, но гигантское голографическое изображение грустно покачало головой. Кира опустила взгляд, глядя на самого человека — крошечную фигурку в потертом коричневом костюме, который под светом прожектора стал почти белым. Он медленно поворачивался, качая головой, когда из толпы раздавались выкрики о местах со всего острова. Он перестал вертеться и указал на пол.

— Здесь, — сказал он. — На самом деле, там, к югу от автострады, в старой Келленбергской средней школе. Нападение было небольшим и нам удалось сдержать его без

особого кровопролития, так что многие из вас даже и не знали об этом. Но все же они были здесь. Многие из вас живут там рядом? — он поднял руку, кивая тем, кто тоже поднял свою. — Да, — сказал он, — вы живете там. И я живу там, в самом центре сообщества. Голос теперь больше не скрывается в лесу, они здесь, в Ист Мидоу, в нашем районе. Они хотят растерзать нас на части изнутри, но мы не позволим им!

Голос нацелен на Акт Надежды, — продолжил он. — Они называют его самодурством, они называют его фашизмом, они называют его способом контроля. Вы называете его нашим единственным шансом. Вы хотите дать человечеству будущее; они же хотят жить настоящим и убьют любого, кто попытается им помешать. Разве это свобода? Если и есть хоть что-нибудь, чему мы научились за последние одиннадцать лет, друзья мои, что свобода — это ответственность, которую нужно заслужить, а не лицензия на безрассудство и анархию. Если когда-нибудь, несмотря на наши усилия и глубочайшую решительность, мы падем, пусть это случится от рук нашего врага, а не потому что мы обыграли сами себя.

Кира слушала спокойно, отрезвленная этой речью. Ей не нравилась мысль о том, что она может забеременеть так скоро, ей оставалось еще два года до детородного возраста. Но она знала, что Сенат прав. Будущее куда важнее, чем колебания одной девушки, которая сомневается в следующем своем шаге.

Голос Сенатора Хобба был мягким, печальным, решительным: — Голос несогласен с Актом Надежды, они решили выразить свое несогласие при помощи убийств, воровства и терроризма. Они могут быть несогласны; проблемой являются их методы. Не так давно была еще одна такая же группа, которая использовала такие же методы, группа, которой не нравилось положение вещей, решившая восстать. Их называли Партиалами. Разница лишь в том, что Партиалы — бездумные, бесчувственные, бесчеловечные убийцы. Они убивали, потому что мы создали их для этого. Голос — это люди и это в некотором роде делает их куда более опасными.

По толпе прошелся шепот. Сенатор Хобб посмотрел вниз, откашлялся и продолжил.

— Есть вещи, более важные, чем мы сами, более важные, чем границы настоящего, чем наши капризы. Есть будущее, которое нужно строить и защищать. И если мы хотим это будущее сделать реальным, мы должны перестать воевать между собой. Мы должны искоренить инакомыслие, где бы мы его не находили. Мы должны снова доверять друг другу. И речь идет не о Сенате и городе, не о городе и фермах, не о маленьких группках и фракциях. Речь о нас. Человеческий род должен стать единым целым. Есть люди, которые хотят разъединить нас, но мы им не позволим!

Толпа снова взревела и на этот раз Кира присоединилась к ним. Но даже присоединившись к хору голосов, ее не покидало внезапное ощущение страха, ледяными пальцами проникающего в ее сознание.

— Опаздываешь, Уокер.

Кира не стала ускорять шаг, наблюдая за лицом Джейдена, пока подходила к фургону. Джейден с Мэдисон были очень похожи.

— Что такое? — спросила она. — Разве солдаты теперь не должны присутствовать на общих собраниях?

— Благодарю тебя за подобный настрой, — сказал Джейден, прислонив винтовку к плечу. — Как приятно, что ты и твое остроумие вместе присутствуете на этом рейде.

Сложив из пальцев пистолет, Кира молча выстрелила ему в лицо:

— Куда направляемся на этот раз?

— В маленький городок Ашарокен. — Он помог ей забраться в металлическую повозку, в которой уже сидел десяток солдат с двумя генераторами; это означало, что ей, вероятно, нужно будет протестировать какое-то старое оборудование на предмет возможности забрать его с собой. Также там сидели еще двое гражданских, мужчина и женщина, которые используют второй генератор для своего оборудования.