Отель Бертрам
Шрифт:
– Да, мисс Гориндж. Я все поняла, мисс Гориндж.
– И напомни, кстати, полковнику Мортимеру, что его полевой бинокль здесь. Он оставил его у меня сегодня утром. Проследи, чтобы полковник не ушел без бинокля.
– Хорошо, мисс Гориндж.
Покончив с текущими делами, мисс Гориндж вышла из-за стойки и, взглянув на пришедших, направилась к двери красного дерева, на которой не было никакой надписи, открыла ее, и все трое очутились в помещении конторы, довольно унылом и тесном.
– Итак, пропавшее лицо - это каноник Пеннифазер, как я понимаю, начал инспектор Кэмпбелл - Расскажите, пожалуйста,
– Не думаю, чтобы каноник Пеннифазер пропал в том смысле слова, в каком оно обычно употребляется, - ответила мисс Гориндж - Очень возможно, что он кого-то встретил, скажем старого друга, и отправился вместе с ним на какое-нибудь ученое собрание на континент. Он, знаете ли, чрезвычайно рассеян.
– Вы давно его знаете?
– Да, он останавливается у нас уже - дайте вспомнить!– уже лет пять или шесть...
– А вы сами давно здесь работаете, мэм?– внезапно вмешался старший инспектор Дэви.
– Четырнадцать лет, - сказала мисс Гориндж.
– Прекрасное место!– одобрил Дэви.– И каноник Пеннифазер всегда у вас останавливается, когда бывает в Лондоне?
– Да. Он всегда приезжает прямо к нам. Сообщает заранее и заказывает номер. Когда дело касается бумаг, он куда менее рассеян. Сейчас забронировал номер с семнадцатого по двадцать первое. Но предупредил, что в течение этого времени будет отсутствовать одну или две ночи, и попросил оставить номер за ним... Он нередко так делал.
– А когда вы начали о нем беспокоиться?
– Да я особенно и не беспокоилась. Но, конечно, все это странно! Дело в том, что его номер с двадцать третьего обещан другому клиенту, и когда я поняла - а поняла я это не сразу, - что он не вернулся из Лугано...
– У меня записано: Люцерн, - вставил Кэмпбелл.
– Да, да, да, кажется, именно Люцерн. Какой-то археологический конгресс. В общем когда я увидела, что он не вернулся, а все его вещи остались в номере, мне это показалось странным. В это время года, знаете ли, отель всегда переполнен, а в его номер должна была въехать миссис Сондерс. Она всегда предпочитает эту комнату. Ну а затем сюда позвонила его экономка. Она очень беспокоилась.
– Имя экономки - миссис Маккрэй, так мне сообщил архидьякон Симмонс. Вы с ней знакомы?
– Нет, я с ней не встречалась, но говорила раза два по телефону. Она, как видно, очень предана канонику Пеннифазеру и уже несколько лет у него работает. Она, конечно, встревожилась. Насколько мне известно, они с архидьяконом Симмонсом обзвонили близких друзей и родственников каноника, но ничего не узнали. А так как каноник пригласил архидьякона в гости, то в самом деле более чем странно, что каноник не явился!
– А что, этот каноник всегда такой рассеянный?– спросил Дед.
Мисс Гориндж пропустила вопрос мимо ушей. Этот грузный тип, судя по всему, сержант, сопровождающий инспектора, позволяет себе слишком много...
– А теперь я узнала, - продолжала мисс Гориндж слегка раздраженным голосом, - узнала от архидьякона Симмонса, что каноник вообще не был на конференции в Люцерне!
– Он сообщил, что не сможет приехать?
– По-моему, нет, во всяком случае, отсюда не сообщал. Не телеграфировал, не звонил... По поводу Люцерна я ничего не знаю, меня заботит то, что
– Его багаж у вас?
– Да. В камере хранения. Предположим, к примеру, что в Люцерн он не поехал. Вы не допускаете, что он мог попасть под машину?
– Надеюсь, ничего страшного с ним не случилось.
– Это в самом деле весьма странно, - продолжила мисс Гориндж, и на сей раз в ее голосе раздражение уступило место любопытству.– Право, трудно понять, куда он отправился и почему.
***
– Конечно, - Дед глянул на нее понимающе, - вы ведь смотрели на все происшедшее с точки зрения интересов отеля. Что вполне естественно.
– По моим данным, - сказал инспектор Кэмпбелл, заглядывая в свои бумаги, - каноник Пеннифазер ушел из отеля около половины седьмого вечера в четверг девятнадцатого. У него был с собой маленький саквояж. Он взял такси, а швейцар дал шоферу адрес клуба "Атенеум". Мисс Гориндж кивнула:
– Да-да, он обедал в клубе "Атенеум". Архидьякон Симмонс мне сказал, что именно там каноника видели в последний раз.
То, что каноника в последний раз видели в клубе "Атенеум", а не в отеле "Бертрам", как бы снимало с отеля ответственность, и голос мисс Гориндж зазвучал увереннее и тверже.
– Ну что ж, всегда полезно выстроить все факты, - добродушно пророкотал Дед, - а мы их как раз и выстроили. Итак, он ушел со своим маленьким чемоданчиком или, точнее, с саквояжем, да, именно с саквояжем. Ушел и не вернулся, так?
– Как видите, тут я ничем не могу вам помочь, - сказала мисс Гориндж, всем своим видом показывая, что вот-вот поднимется с места и вернется к своим обязанностям.
– И в самом деле, кажется, вы нам помочь не можете, - буркнул Дед. Но вдруг нам поможет кто-нибудь еще?
– Кто-нибудь еще?
– Ну, кто-нибудь из персонала отеля.
– Не думаю, чтобы кто-нибудь что-то знал! Иначе нам бы непременно сообщили.
– Могли сообщить. А могли и не сообщить. Я имею в виду вот что: вам бы сообщили, если были бы обнаружены какие-нибудь достойные внимания факты. А я думаю о другом: он мог что-то сказать...
– Сказать? Что именно сказать?– растерялась мисс Гориндж.
– То, что способно навести на след. Ну, к примеру:
"Сегодня вечером я увижу старого друга, с которым мы не виделись с тех пор, как встречались в Аризоне". Что-то в этом духе. Или: "На той неделе я поеду к своей племяннице по случаю конфирмации <Конфирмация - у протестантов обряд подтверждения крещения, совершаемый над подростками перед первым причастием.> ее дочки". Когда имеешь дело с людьми рассеянными, такого рода мелочи имеют не последнее значение! Они, так сказать, показывают ход их мыслей. Вполне возможно, что, пообедав в клубе, каноник сел в такси и спросил себя: "А куда я, собственно, еду?", а еду?", а так как он думал, скажем, о племяннице, то и решил, что едет к ней.