Чтение онлайн

— А что еще остается думать? — вырвалось у Аксютина. — Да, пожалуй, я говорю не то. Но другого сказать не могу. Может, у тебя есть что добавить?

Тернев задумался. Надо отметить, насыщенная экстримом жизнь в какой то мере пресытила его сознание. Где он только в последние годы не был, чем только не занимался, чего не повидал.

Первые его шаги в ССК ознаменовались участием в программе «Антициклон». Тогда в средних широтах атлантики был поставлен грандиозный эксперимент. По расчетам метеорологов мощность океанских циклонов составляет от килотонн до десятков мегатонн. Для борьбы с ними решили применить ветрогенераторы. Идея достаточно проста и для дилетантов, которые проживают на макушках континентов, она представлялась на уровне смехотворчества. Флотилия кораблей окружает зарождающуюся аномалию. Ветер вырабатывает ток. Включаются противодействующие напору ветра моторы. Казалось бы, действие должно усиливать противодействие. Но не вышло. Верней получилось, но наоборот. Вырабатываемая особо сильным циклоном энергия сконцентрировалась в еще большей силы ураган, который потопил большую часть кораблей-ветрогонов, после чего обрушился на побережье с катастрофическими для обширного региона

последствиями. Понимая, что лишь чудом остался жив, Тернев умылся холодным потом и впоследствии старался о тех событиях не вспоминать.

Потом в составе экспертной комиссии его перебросили на один из островов африканского шельфа. Там вспыхнула эпидемия малярии, сонной болезни и «наганы». Тогда инсектологи тоже ничего более умного не придумав, организовали диверсию огненных муравьев crazy titto для борьбы с мухой це-це и малярийным комаром. Сначала события развивались как нельзя лучше. Муравьи размножались и охотно поедали личинки носителей инфекции. Но вскоре ситуация изменилась. Покончив с источником заразы, эти крохотные твари набросились на электронику. Они пожирали все: измерительную аппаратуру, телефонные и РЛ-станции, насосы на водонапорных и очистительных сооружениях, компьютеры и другую бытовую технику. Кроме того они лакомились другими насекомыми, поедали птенцов, выпивали соки из растений. После того как полчища движущихся хаотической ордой муравьев расправились с морскими терминалами и аэропортом, они двинулись вглубь острова, где размещался военно-космический центр. Тут-то и потребовалось вмешательство международных спецслужб. Яды, официально разрешенные к применению, на «крезититто» не действовали. Что оставалось? Эксперты долго совещались. Потом по предложению Юджина Вайтайзера решились на крайнее средство: население эвакуировать, а остров подвергнуть «джи-фумигации», то есть уничтожить всю живность, исключая растительность.

В следующий раз (тогда Тернев еще работал под супервизией [5] ) его отправили на Шпицберген. Там в одной из скважин гляциологи обнаружили замороженный, но по мнению микробиологов потенциально опасный вирус. В принципе, находка не отличалась новизной. В колонках льда из ледников арктики уже выявили не один десяток штаммов. Возраст проб достигал сотен тысяч лет. Микробы были способны вызывать болезни у растений. Но вопрос о том, представляют ли они опасность для человека, оставался открытым. Естественно, такого рода сообщение требовало проверки. Поездка затянулась на два месяца. В другое время он взвыл бы от тоски. Метели. Холод. Лысые пейзажи. Но случилось чудо. С очередным транспортом прибыла группа студентов-практикантов. В их числе была Лиза…

Командировки следовали одна за другой. Ракетные поезда. Испытание вакуумных бомб и средств спецназначения. Участие в экспериментах с применением ферментов, сжигающих в биологических структурах жиры. Один только откол супермассива во льдах Антарктиды чего стоил. А он по размерам превышал Сицилию…

Был еще один, совершенно идиотский проект. Предполагалось поместить отработанное топливо атомных станций в капсулы. Пробурить скважину. Опустить в нее контейнеры с радиоактивными материалами. По расчетам, накопившаяся масса должна была саморазогреться, расплавить окружающие породы и погрузиться на глубину. Таким образом можно было очистить Землю от радиоактивной грязи. Но в последний момент одумались. На глубине могло так рвануть… Не помогли бы никакие замедлители нейтронов.

Несмотря на то, что семейная жизнь не складывалась, он не мог оторвать себя от работы. Дальше — больше. Исследование последствий землетрясений и аквонадов [6] . Испытание геопроцессора в Индийском океане, вызвавшее стихийную активизацию субмантийного вулкано-плутонического шва. Участие в проекте «Кропциклы», суть которого сводилась к микроволновому облучению с высоты экспериментальных участков поверхности. Подыгрывая уфологам, путем микроволновой термообработки стеблей растений на полях, лугах, в саваннах, джунглях и в местах развития ледников, создавались сложные геометрические фигуры, происхождение которых конечно же связывалось с инопланетянами.

Чего только не было. Но главное — это участие в так называемых «черных проектах»: создание голографических миражей, виртуальных образов целей. Эти тайные разработки в конце концов привели к созданию группы «Ми».

Все началось с истории. Первые НЛО — нашпигованные шпионской аппаратурой аэростаты — запускались в атмосферу, где маневрируя воздушными потоками, направлялись в ту или иную сторону. Они были особо засекречены. Поэтому при возвращении на землю сразу же окружались войсками. Как в отечественной, так и в зарубежной прессе все это раздули. Так появились инопланетяне. Спецслужбы не возражали. Пусть болтают о чем угодно, лишь бы не знали правду. Тогда Тернев еще лежал в пеленках и только пытался произносить свои первые «агу-агу». Со временем тема обрела размах. По ту и эту сторону океана развелось несметное число ловкачей и проходимцев. Оказывается, «контактеров» исследовали, похищали, разбирали на части, сожительствовали с ними и даже зачинали детей. Как здесь, так и там власть официально не занималась исследованием наблюдений за пришельцами, хотя Тернев мог бы под присягой засвидетельствовать, что интерес к этому вопросу не угасал. Между учеными и правительственным кабинетом разгорелась дискуссия. Казалось бы, доклад профессора Неплицева на симпозиуме по НЛО (его прибытие ожидалось с часу на час) расставило все акценты: опыт изучения НЛО и так называемых гуманоидов не принес научных знаний, никогда эти псевдосущности

не оказывали физического воздействия на людей, поэтому дальнейшее изучение этого вопроса лишено смысла. Тем не менее полемика вокруг доклада продолжалась. Тогда в интересах нацбезопасности проект изучения НЛО закрыли, а банк данных еще больше засекретили. Вот тогда-то и появилась группа «Ми», которой суждено было стать промежуточным звеном между правительством, армией, спецслужбами и уфологами, которые, несмотря на критику, продолжали собирать и накапливать информацию из области непознанного. При этом каждая сторона преследовала свои интересы. Президент и кабинет министров были заинтересованы в том, чтобы народ меньше думал и сам занимал себя аполитической «фсякой фсячиной». Военные, получив то, чего хотели, изменили свою позицию и уже любой ценой пытались не допустить утечки относящейся к теме информации. Дело в том, что к тому времени для ведения тактических игр появились разработки, позволяющие в объемном варианте имитировать мишени любой формы и размеров. Например, настоящий и следующий с ним параллельным курсом самолет или корабль далеко не всегда различались не то что визуально, но и на экранах используемых в гражданской навигации радаров. Естественно, цели поражались таким же виртуальным образом, но не на компьютерном экране как раньше, а как бы по-настоящему, вживую. И как ни старались штабные стратеги проводить свои игры в закрытом режиме, нередко тому появлялись свидетели. Они действительно были очевидцами. Вот только очевидцами чего?.. Уфологи, не зная истинного положения дел (а может и зная, но используя ситуацию в своих интересах), взяли такого рода свидетельства на щит, навели статистику, после чего заявили: не могут же тысячи, а то и десятки тысяч человек вот так взять и ни с того, ни с сего свихнуться. Значит, в этом что-то есть. Что? Конечно пришельцы. Что же касается спецслужб, то там сначала присматривались, пытаясь найти свою выгоду. Потом включились в игру. Так появилась группа «Ми». А дальше пошло-поехало. Тарелки, шары, следы… Теперь случаи проявления так называемой природной анормальности исчислялись миллионами. Фантазия филистеров усиливала эффект. Заморские коллеги тоже не отставали и своему обывателю тоже скучать не давали. Так продолжалось не один десяток лет. И вот… Явление во плоти того, чего не может быть, сам факт существования чего отвергается не только своей личной диалектической сущностью, но и установками ССК…

Петропавловск встретил экспертов дождем и порывистым ветром. Переход к подготовленному местным отделом ПВО вертолету занял не более десяти минут.

Курс пролегал в направлении хребта Чумрак, протянувшегося по диагонали в северной части побережья.

Через два часа миновали Усть-Камчатск. Слева на горизонте обозначились вулканы Ключевской группы. Справа курился еще не оправившийся от недавнего извержения Шевелуч. Где-то там, за дальними ответвлениями хребта, скрывались истоки реки Приозерной — конечный пункт назначения.

Припав к иллюминаторам, гости пристально всматривались в резко очерченные пейзажи. Стремительные водотоки, глубокие каньоны, многокилометровые шарьяжи [7] , вывернутые на поверхность недра — редко где еще встретишь картины, демонстрирующие в столь откровенной форме затаенную мощь земных процессов. Здесь, в полосе крайней поляризации климатических зон (от тундры почти до субтропиков), даже растительность произрастала по-особому. В поймах рек нередко встречались ольховые рощи с гладкими высотой с пятиэтажный дом стволами, сгруппированными настолько тесно, что даже человеку средней комплекции невозможно было продраться сквозь увенчанный сросшимися зонтообразными кронами частокол. А чего стоили непролазные чащи и буреломы в лесах из каменной березы и спутавшиеся в несколько ярусов заросли хвойного и лиственного стланика? Или ручьи между гляциальными озерами, течение воды в которых день изо дня меняло направление? Не имели равных и некоторые виды эндемических трав, вымахивающих за короткое лето до трех и более метров…

Армейское подразделение «Зефир -18» размещалось в континентальной части хребта. Замаскированные постройки скрывались в складках рельефа и с высоты не распознавались. Дорог тоже не было. О том, что здесь находятся или когда-то находились люди, свидетельствовали только следы гусеничных траков и крошечная метеостанция с флажками по углам вертолетной площадки.

Командир «Зефира» подполковник Стержин пребывал далеко не в лучшем расположении духа. События последних дней измотали его. «Зефир» являлся частью полигонального ядерного стенда, поэтому не удивительно, что появление неведомо откуда взявшегося новообразования вызвало переполох на самом верху. База уже была оцеплена внутренними войсками, а из космоса за ситуацией следил подвешенный на стационарную орбиту спутник.

Пока, кроме инцидента с вездеходом, внештатных ситуаций не возникало. Ксеноморф вел себя тихо, но по-прежнему никаким видам физического воздействия не поддавался.

Стержин с нетерпением ожидал консультантов, и как только они прибыли, дал команду собрать в штабе всех, кто имел отношение к делу. Набралось около двух десятков человек.

Оперативная информация была скупа и отрывочна. Как в траве, так и на грунте следы движения объекта отсутствовали. По всему выходило, что он или свалился с неба, или вырос из земли, причем ни один прибор системы ПРО и наземного контроля не зафиксировал его появление. ННО возник вдруг и сразу, будто из ничего. Из чего он слагался, тоже оставалось неясным. Известным было лишь то, что поверхность ксеноморфа гладкая блестящая, а сам он вроде как сложен из металлоподобного вещества серого цвета с красноватой побежалостью. Он не издавал звуков, не излучал ни в одном из известных диапазонах (включая радиацию), а только поглощал все виды волн, кроме видимого света, что и делало его непрозрачным. Его, вернее то, что служило защитой, можно было осязать, но не более. При попытках более тесного контакта, например при сильном ударе молотком, включался механизм дезинтеграции.