Оптимизация
Шрифт:
— Ты веришь в программу СETI?
От неожиданности Аксютин чуть не выронил из рук чашку.
— Ты что, серьезно?
— Серьезней не бывает.
— Чушь несусветная, — отмахнулся Аксютин. — Полвека морочили людям головы. Всадили неизвестно во что сорок миллиардов, причем большую часть разворовали. А результат?.. Ты же знаешь, эту лавочку прикрыли.
— По-твоему, пользы от этого направления нет?
— А что оно дало? — взгляд Аксютина по-прежнему ничего не выражал. — Растиражировали глюк о наборе летающих тарелок.
— Не путай. Тарелки, человечки и прочая ерунда — это действительно проделки мистификаторов. — Конец фразы дался Терневу с особым трудом. В смысл произносимых слов он старался не вдумываться. К таким «проделкам» он в определенной мере и сам имел отношение.
— Тем более нет смысла развивать эту тему, — ответил Аксютин. — Постулаты детерминизма несокрушимы. В этом мире нет, и никогда не было внеземных цивилизаций.
— Хочешь анекдот из разряда полу-идиотских? — Тернев почувствовал спазм в желудке. Горечь от осознания разлуки с Лизой, изжога и похмельный синдром в очередной раз напомнили о тленности плоти и бессмысленности мирских дел.
— Давай, — вяло отреагировал Аксютин. Он испытывал примерно такое же состояние, правда по другой причине.
— Встречаются два типа: уверенный в себе и сомневающийся.
— Вы верите в инопланетян? — спросил сомневающийся.
— Конечно, нет! — сказал как отрубил уверенный в себе. — А вы?
— Тоже нет, — вздохнул сомневающийся и растворился в пятом измерении.
— Очень смешно, — фыркнул Аксютин, с трудом сдерживая желание послать Тернева подальше. — Что еще?..
Тернев не знал как растопить лед в душе Аксютина, поэтому попытался сделать еще один обходной маневр.
— Среди множества вопросов, на которые нет ответа, есть один, ради чего я сегодня здесь, — сказал он как можно более безразличным голосом. — Материя. Что на твой взгляд это такое?
— Издеваешься? — поморщился Аксютин.
— И все-таки?
— В отвлеченном смысле материя, это матрешка, — сказал Аксютин первое, что пришло в голову. — Элементарное, вложенное в еще более элементарное, где на каждом уровне действуют свои законы. Доволен? — Он с издевкой посмотрел на Тернева, полагая что убил его более чем элементарной формулировкой.
Тернев как-то странно хмыкнул, раскинул на столе пачку набранных крупным шрифтом листов и уставился на них, перебирая. Потом выхватил один и протянул его Аксютину.
— Что скажешь?
Лист как лист. Судя по всему, заключительная часть какого-то отчета или рапорта. Предпоследний абзац обведен красным. Аксютин сконцентрировался на нем:
«СИТУАЦИЯ ОТРАЖАЕТ КРАЙНЮЮ СТЕПЕНЬ ПРИРОДНОЙ НЕОДНОЗНАЧНОСТИ. ЕСТЕСТВЕННЫХ АНАЛОГОВ, РАВНО КАК ФИЗИЧЕСКИХ И МАТЕМАТИЧЕСКИХ МОДЕЛЕЙ НАБЛЮДАЕМОМУ ЯВЛЕНИЮ НЕТ…»
Ниже следовали стандартное резюме и блок неукоснительных, но в данном случае неизвестно к чему применимых предписаний.
— Что это? — выставился на бумагу Аксютин.
Тернев ответил не сразу. Какое-то время, думая о своем, он перемешивал в чашке кофейную гущу. Потом выпил остатки тягучей вперемешку с осадком жидкости, пожевал губами и медленно с расстановкой сказал:
— Здесь заложены основы перспективы, от которой ты вряд ли откажешься.
— Не понял. — Аксютин поднял глаза.
Тернев решил прекратить игру в неопределенность и перешел к делу:
— Обстоятельства сложились так, что не исключена возможность проверки твоего «инпригана» в новых условиях.
— Понятно. — Аксютин не смог скрыть разочарования. Если до этого у него еще теплилась надежда вернуться к любимой теме, то теперь она окончательно угасла. «Готовится какая-то авантюра», — подумал он. Иными словами, на подходе очередной соискатель степени, который в условиях экспериментального режима готов вогнать ССК в состояние всех возможных степеней ступора. Да, это так. Но он-то здесь причем?..
— Проснись, — вернул его в реальность Тернев. — Я предлагаю выход.
— Какой выход? — возвращая лист, спросил Аксютин. Он все еще не мог взять в толк, о чем идет речь.
— Мне поручено принять участие в расследовании этого дела.
— Какого дела? — Аксютин скривился как от приступа зубной боли.
— Более того я хочу, чтобы ты отправился со мной, — не обращая внимания на кислый вид Аксютина, продолжил Тернев.
— Куда? — у Аксютина округлились глаза.
— На Камчатку. Тем более в те места, где мы с тобой когда-то проходили практику.
— Шутишь? — у Аксютина перехватило дыхание.
— Какие к черту шутки, если у меня на руках предписание Нагорного.
— Не может быть, — прошептал Аксютин, даже не подозревая, что он далеко не первый, кто уже обозначил для себя подобного рода мысль.
— Может, — отрубил Тербев. — Не валяй дурака. Собирайся. Ты включен в актив. Надо было видеть, сколько потребовалось сил, чтобы уговорить генерала!
— Лучше бы ты тогда отдал за меня голос, — напомнил о недавних испытаниях Аксютин.
— Хватит об этом. — Тернев стал терять терпение. — Тогда сложилась непростая ситуация. Учитывая твои отношения с Афиногеновым и число врагов, тебя просто втоптали бы в грязь. Окончательно и бесповоротно.
— Поясни хотя бы цель поездки, — промямлил Аксютин, все еще не исключая, что Тернев — известный мастер по розыгрышам — не инсценирует перед ним спектакль.
— В двух словах не объяснить, — ответил тот.
— Это как? — нашел в себе силы поинтересоваться Аксютин.
— Никак! — Тернев решил окончательно обозначить свои намерения. — Ты должен довериться. С материалами ознакомишься в дороге. Откажешься — обойдусь. Но тогда точно — поддержки не жди.