Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, что он теперь не такой, как все? — спросил он очень тихо. Я похолодела — неужели он знает о Морских?

— Ты что-то знаешь об этом? — хрипло спросила я.

— О том, что они могут делать с людьми? Немного. Я снимал передачу о них. Наши редакторы выкопали интересную информацию об этой семейке. У них огромная частная лаборатория в Турции. Было что посмотреть и о чем рассказать, сюжет вышел неплохой. И они действительно гениальные ученые, я сам в этом убедился…

— Что они могут? —

теперь я уже допрашивала его.

— Грасини предложили мне поучаствовать в эксперименте. В общем, они кое-что во мне изменили…

Я замерла, услышав это, сердце билось где-то в горле.

— Я хотел повысить работоспособность, и мне ввели какой-то препарат. В общем, все почти законно, я сам их об этом попросил. И я теперь действительно могу работать по двадцать часов в сутки и совсем не устаю… Только одна проблема: я перестал спать…

Я едва сдержала разочарование. Мне хотелось крикнуть: "И это все?" Но я смолчала, и телевизионщик продолжал:

— Об этом они меня не предупредили. Я теперь как дурак лежу всю ночь, уставившись в потолок… Или книги читаю, или за комп сажусь… Вообще забыл, что такое сон!

Мне это показалось сущей мелочью по сравнению с тем, что происходит с Морскими, которые лишены чувств и не могут прожить без воды несколько часов.

— Ну, может, это и не так страшно? При твоей профессии, наверное, много приходится тусоваться, так что даже здорово, когда не хочешь спать… — равнодушно протянула я.

Антон как-то странно на меня посмотрел — в его взгляде была беспомощность. Потом пригладил упрямый хохолок на голове и вздохнул:

— И собаки на меня плохо реагируют!

Мы оба рассмеялись. Это было неожиданно для меня самой, ведь я не смеялась уже несколько недель.

— А что они сделали с твоим другом? — вдруг спросил Антон. Но после того, что я услышала, речи не могло быть о том, чтобы сказать ему правду.

— У него схожие проблемы, — ответила я и перевела разговор: — А зачем ты ищешь информацию о них?

— Ну, во-первых, я предположил, что эти люди далеко не все о себе рассказали. Знаешь ли, всегда лучше понимать, с кем имеешь дело. Я ведь хочу наведаться к Грасини еще раз и заставить их вернуть все на свои места.

— Ты поедешь в Турцию? — спросила я, чувствуя, что сердце вновь бешено забилось и кровь прилила к щекам.

— Да.

— И тебе помогла как-то моя информация?

— Пока не знаю. Жарко здесь сидеть, — заметил Антон, пристально вглядываясь в мое лицо. — Ты вон красная вся… У меня кондиционер в машине. Давай подвезу тебя куда-нибудь, по дороге и поговорим…

Я послушно встала, и мы пошли к его автомобилю. В салоне серебристой "Мицубиси" действительно было гораздо прохладнее.

— Куда тебе? — спросил Антон, и я назвала адрес.

— Это будет часа полтора по пробкам, — прокомментировал он. Наверное, он не ожидал,

что ехать так далеко.

— Тебе, может быть, некогда? — смутилась я. Он посмотрел на меня долгим взглядом. И вдруг выпалил:

— У меня полно времени: я сегодня уволился с Первого канала!

Сначала я даже не поняла, о чем он.

— А что случилось? — ошарашенно спросила я. Такой неожиданный переход на другую тему совсем выбил из колеи.

— Ничего. Просто понял, что не могу больше там работать! — он пристально смотрел на меня, ожидая моей реакции.

— А почему? — тупо промямлила я.

— Понимаешь, я должен видеть смысл в том, что делаю! — заговорил Антон, отвечая каким-то своим мыслям.

— Вот сегодня мы должны были снимать женщину, которая попала под трамвай. Ей отрезало ноги, и муж ее бросил. И теперь она его приглашает в студию, чтобы сказать все, что о нем думает. И так каждый день, понимаешь?

— Но у вас на телевидении вроде каждый день что-то новое… — вяло возразила я, не зная, как реагировать.

— Новое? Да все одно и то же! Как будто в мире нет ничего, кроме жадности и предательства!

— Но ты же и про волонтеров снимал. Они-то точно хорошее делают!

— Сюжет так и не вышел в эфир! — отрезал телевизионщик. — Редактор счел, что это "слишком пресно", не цепляет зрителя! Вот ты, Полин, собачий продюсер, — Антон произнес это так, словно сказал: "Ты, Полина, помощник президента!" — Ты что-то меняешь в этом мире! А я каждый день рассказываю миллионам людей новую грязную историю! — Похоже, Антон много разговорил это сам себе, потому что не подбирал слов и был очень убедителен. — Я убеждаю их в том, что в мире одна грязь, А я хочу совсем по-другому! Хочу каждый вечер, закончив работу, знать, что сделал что-то хорошее…

Я слушала Антона ошарашенно. Его мысли в чем-то перекликались с моими. Я тоже иногда не могла найти смысла в том, что делают люди изо дня в день. Мне требовалось выйти за рамки однообразного круга амбиций, стремления заработать деньги и жить "не хуже других". Я хотела видеть смысл в своей жизни. Таким смыслом стала для меня любовь к Саймону — как знать, может, Морской привлек меня как раз потому, что я могла ему помочь? Я задумчиво смотрела в окно, поглощенная раздумьями. Антон покосился на меня.

— Я тебя загрузил? — виновато спросил он.

— Нет. Я размышляю над тем, что ты сказал… — честно ответила я, и мы замолчали.

На Садовом кольце мы встали в пробку. Через окно я видела усталые лица водителей в соседних рядах. Женщина справа от нас достала косметичку и начала неторопливо красить губы, видимо, она привыкла стоять вот так часами. — Ты сейчас будешь искать другую работу? — спросила я.

— Уже нашел! Я с сегодняшнего дня сотрудник фирмы "Инкорпорейтед-фильм-старз"! — гордо сообщил Антон.