Омут
Шрифт:
— Так ты не ушел с телевидения? — удивилась я.
— Я ушел с Первого канала. А в "Старзе" у меня серьезный проект, — он повернулся ко мне. — Буду снимать фильм о добровольных помощниках полиции!
— Я думала, ты совсем бросил это дело… — протянула я несколько разочарованно.
— Ты не понимаешь! — возмутился Антон. — Это огромная разница! Это все равно что… — он замялся, подыскивая сравнение, — все равно что сниматься в рекламе в роли врача или действительно спасать жизни в реанимации! Есть разница?
— Ну
— Я же сказал — это серьезный проект. Мы не "клубничку" ищем, а снимаем объективную документальную картину! Не для того, чтобы развлечь кого-то, а чтобы реально что-то изменить! Мы хотим рассказать о том, как простые люди помогают государству бороться с преступностью. В пяти странах снимаем. Между прочим, начинаем с Турции… Видишь, как я подгадал — заодно навещу семейку Грасини! — вдруг повернулся он ко мне.
При очередном упоминании Турции и Грасини у меня кольнуло в сердце. На секунду словно исчезла унылая пробка на Садовом, и я увидела сверкающие на солнце волны и прекрасный силуэт на берегу… Усилием воли я вернулась в настоящий момент.
— В Турции, наверное, хорошо сейчас… — прошептала я.
— Да, наверное. Впрочем, если захочешь, можешь сама узнать… — сказал Антон, лукаво покосившись на меня.
Я не верила своим ушам. Что?
— У меня свободна ставка ассистента. И ты можешь со мной поехать, — заявил телевизионщик как о чем-то само собой разумеющемся.
— Зачем я тебе там нужна? — нетерпеливо бросила я.
— Понимаешь, я звонил Грасини. Но разговор не получился. Они сделали вид, что не понимают меня. Так что в Турции мне не так-то легко будет к ним прорваться.
— А чем я смогу помочь?
— Ты — человек, который что-то знает о них. Вероятно, они тобой заинтересуются… — сказал он и задумчиво добавил: — Хотя я сам не уверен, что тебе стоит ехать. Все-таки это небезопасно…
— Я поеду! — перебила я.
Мы наконец выехали из пробки и свернули ко мне во двор.
— Тебе восемнадцать есть? Мама-папа не будут возражать? — спросил Антон.
— Есть. С родителями проблем не будет, — решительно заявила я.
— Вижу, для тебя очень важен твой друг… — задумчиво проговорил Антон и продолжил деловито: — Паспорт давай — буду бронировать тебе билет. Послезавтра мы должны быть в Турции, — с этими словами он достал из бардачка небольшой айпад.
— А… сколько это стоит? — напряглась я.
— "Старз" оплачивает, ты ж теперь их сотрудник…
— Подожди пять минут, я принесу загранник!
Через полчаса билеты на мое имя были забронированы, и я пошла собирать вещи. Конечно, я преувеличила, сказав Антону, что "с родителями проблем не будет". Мне предстояло как-то объяснить все отцу. Поднявшись в квартиру, я первым делом позвонила ему на работу.
— Романов слушает! — гаркнул папа, и я поразилась тому, как смягчился его голос, когда он узнал меня. — Полина,
— Пап, у меня хорошие новости! — бодро начала я. — Машка нашла мне потрясающую работу! В "Инкорпорейтед-фильм-старз"!
— Поздравляю, доча! — сдержанно ответил папа. Он явно ждал подробностей.
— Пап, это очень хорошая работа! Очень! — тут я приоткрыла главный свой козырь. — И я знаю, что ты не успокоишься, пока не проверишь их по базе данных…
Папа кашлянул и промолчал.
— Так вот, моего работодателя зовут Антон Борисович Кинарь, запиши. — Судя по паузе, отец уже записывал. — Как проверишь, позвони мне, пожалуйста…
Я положила трубку и уселась за компьютер. Нужно было попробовать еще раз поискать название турецкой деревни, о которой говорил Саймон. В электронном почтовом ящике меня ждало письмо от Нелли — девушки, с которой я познакомилась на турецком русскоязычном форуме.
"Полина, а это случайно не Кумалыкызык?" — писала Нелли. Я так и подскочила на стуле. Конечно! Это Кумалыкызык! Я ведь еще тогда придумала рифму "Кумалыкызык — сломаешь язык!"
Зазвонил телефон.
— Полина? Я проверил… — сказал отец.
— И как? — замерла я.
— Антон Борисович — сын знаменитого хирурга, достойный и образованный человек. Я не только не против вашего сотрудничества, а даже настоятельно его рекомендую! От этого человека ты можешь многому научиться… — папа, наверное, представлял Антона солидным мужчиной в очках и с бородой, потому что говорил о нем очень почтительно.
— Пап, тогда ты не станешь возражать, если мы послезавтра уедем в Турцию? — быстро спросила я. — Я там буду ассистентом Антона Борисовича на съемках документального кино. Это очень важное кино! Оно о том, как простые люди помогают полиции в ее работе! — по наступившей паузе я поняла, что отец в шоке.
— Ну… что сказать… Тебе восемнадцать уже. А "Инкорпорейтед-фильм-старз" — солидная фирма… — проговорил он наконец. — Езжай, доча!
Сторожевые крысы и волк-телепат
Это был первый в моей жизни полет на самолете. При взлете, когда на развороте самолет дал крен, душа у меня ушла в пятки. Я вся сжалась, ладони тут же вспотели.
Антон бросил на меня удивленный взгляд карих глаз:
— Ты первый раз без родителей летишь за границу?
Мне очень хотелось соврать и прикинуться бывалой путешественницей. Но я понимала, что обман наверняка вскроется в ближайшие несколько часов, поэтому честно сказала:
— Я вообще первый раз лечу за границу. И впервые в самолете…
— Ого! — оживился Антон, откладывая свои бумаги. — Тогда тебя ждет масса впечатлений. А кстати, с английским у тебя как?
— В школе была твердая четверка… — неопределенно сказала я, не вполне уверенная, что с такими знаниями легко смогу объясниться в Турции.