Охотник
Шрифт:
— Посмотрим. У неё явно какие-то свои цели. Будет полезной — получит защиту и еду. Не будет — пусть идёт-гуляет, других дураков ищет. Вот и весь сказ.
— Ты же понимаешь, паря, — вмешался Ингвар, — что само то, что у нас собственность клана Таннмид, уже смертный приговор нам подписывает.
— Мы их бойцов покрошили, куда уж хуже, — философски ответил я. — Этот солнечный жрец, которому Шор башку разнёс в клочья, важная персона?
Ингвар поморщился.
— Очень, — ответила Шайя. — Здесь погибли витязь клана и солнечный жр-рец. Огр-ромная потер-ря. Я не могу пройти тр-ропу до конца — альвы такими следами не р-разбрасываются, но жрецов в клане всего
Ну да, дактилоскопии с экспертами-криминалистами в этот мир пока что не завели. Хотя чёрт его знает, на что здешняя магия способна.
— Не стоит беспокоиться, Илия! — альва вошла в дверной проём, сопровождаемая Шором. В руке у неё был посох Шёпота. — Айвена Мирралис погибла в руинах. Кто знает. Может, её сожрали хищники. Или она сломала ногу и умерла от жажды. Руины велики. Под каждый камень не заглянешь.
С этими словами она, отдав посох Шору, начала сложную жестикуляцию, медленно двигая руками вдоль тела. В воздухе повис запах воска и немного жжёного волоса. Внешность Айвены заколебалась, цвет кожи и волос менялся. Черты лица и фигура расплывались, складывались во что-то новое. Прошло минуты три этого вуду-шаманства, и перед нами в повязке из импровизированных бинтов и в грубом балахоне стояла почти человеческая женщина. Смуглая, уши немного треугольной формы. Обычные русые волосы. Что не изменилось, так это цвет радужки. Я так понял, она полукровку скосплеила.
— И это нас все называют обор-ротнями! — раздражённо рыкнула Шайя.
— И насколько весь этот набор юного гримёра надёжен? — ошарашенно спросил я.
АЙВЕНА И НАБОР ЮНОГО ГРИМЕРА
Всё же магия вызывала во мне какое-то смутное недоверие. Не привык я к таким фокусам. Всякие огненные шары и прочее как-то ближе. Понятнее. Маг напрягся, собрал энергию в кучу и — ка-ак херакнул! А вот это — как вообще? Захотелось потрогать её, но я сдержался.
— Я из дома Дыма и Зеркал. Кто-либо из моих старших родичей мог бы распознать обман. Но они ушли к Владыкам. Это долговременное изменение, пока я не произнесу обратное заклинание. Можешь потрогать, — она улыбнулась одними глазами и протянула мне руку.
Я не удержался и потрогал. Ну что, рука как настоящая. Никаких покалываний, как от активных волшебных вещиц, я не ощутил. Чудеса, ипатий.
— Как она посох нашла, Шор? — спросил я.
Шор пожал плечами и прогудел:
— Не знаю, Илья. Она что-то шептала, водя костью над краем ямы. А потом посох сам оттуда вылетел и примагнитился к кости. Довольно эффективно. Магия. Я не разбираюсь.
Морт при этой речи Шора несколько раз ощутимо дернулся, но, о диво-дивное, промолчал. Просто взлетел и пропал из поля зрения.
— Ладно, уходим, — я оглядел своё «воинство» и вздохнул.
— Идите, ребятки, я догоню, — Ингвар махнул рукой. — Надо здесь кой-чего прибрать. Морт проводит до лагеря, да, ксар?
Откуда-то сверху донеслось хриплое уханье.
Я смотрел, как Шор пытается разжечь костёр. Его зажигалка нормально работала, однако отсыревшие ветви всё
— Агни-та!
Сложенная шалашом растопка разом вспыхнула бездымным пламенем. Облачко пара взлетело вверх. Шор отшатнулся, слегка подкоптился наш ящер. Нормальная такая девочка-зажигалочка с нами путешествует. Интересно, она может на человеке так одежду поджечь? Или вообще человека? Меня-то — скорее всего нет. Опасная дамочка альвийского происхождения.
Шор занялся костром, а я пошёл прогуляться. Рука всё ещё болела. Да и в целом я себя чувствовал как будто меня в стиральной машинке отжимали. Непростой день был.
Небо потемнело. На полотне небосвода проступили очертания Знака Мантикоры. Редколесье вокруг было на редкость тихим. Не шуршали зверушки, птички не пели. Только нудное жужжание насекомых немного оживляло мёртвую тишину старого города. Я присел на обломок колонны метрах в ста от лагеря, тщательно проверив поверхность на наличие плесени. Пока мы возились в руинах, здесь снова прошёл дождь. Камень был холодным и влажным. Я сидел, прокручивая в голове план будущей беседы. Я никогда никем, кроме себя, не руководил особо. Разве что несколько раз капитаном сборной был. Нынешний мой «сборный зоопарк» как раз похожий случай.
Сверху, прерывая мои размышления и разрывая благословенную тишину, спикировал Морт.
— Гля чо, гля чо, — забормотал он негромко, шныряя механическим глазом из стороны в сторону. — Эта стерва — Знающая! Дождёмся, как уснёт, и надо ей горло перерезать, Илья, мочить-убивать!
— Ты заколебал уже, белка-истеричка. Я вообще ни слова из твоего бреда не понял опять. Что опять стряслось? Где горит? Что за знающая, почему перерезать?
— Ты чо! Она не просто магичка. Она Знает Слова! Это… пихать-копать. Ты че тупой такой? Это ж мы такую змею пригрели на макушке! Она так и посох вытащила. Просто позвала железяку, ты понял чо!
— Могучее колдунство? И что теперь? Назад ей ходу нет. К людям она тоже прибиться вряд ли сможет со своим характером. Ещё хуже тебя, ей-богу. Куда ей деваться-то, Морт? Ну, знающая. Нам же лучше. С чего такая паника?
— То, что ты не можешь контролировать, гля чо, ты должен избегать или уничтожить, копать-хоронить. Главнейший жизненный принцип, Илья, ни разу не подводил ещё! Понял, гля? Твоя пустотность против Слов — тьфу. Не пляшет.
— Вот собери свою стаю ксаров и там эти правила устанавливай. А я, пожалуй, рискну.
— Ничо, ничо. Вспомнишь потом слова папки, как кровавыми слезами умоешься, собственными кишками заедая, пилить-строгать. Да поздно будет.
И Морт, выдав «мёртвую петлю», канул в ночную тьму.
Я оглядел собравшихся вокруг костра членов команды. Какой бы ни был мир, какие бы странные существа меня ни окружали — огонь в ночи всегда создаёт «магический круг». Все стремятся сесть потеснее. Огонь в походе — защитник, кормилец и источник света. За освещённой границей клубятся серые тени. Бродит невидимое зло. Ночь темна и полна ужасов. Но огонь выполняет роль живой преграды против хтонических чудовищ. Думаю, дар Прометея был самой главной вехой в истории развития человечества.