Охотник
Шрифт:
— Тпрру! Тормози, ксар ретивый! Что там происходит? Кого куда сгоняют?
— Ритуал же, тупень! Щас храм расхерачат! И всё. Уплывёт твердь. Как не было Рубежного, итить-колотить, понял гля? Добромира они скрутили уже. Жреца на алтарь в его же храме — хрясь! Людей в жертву наприносят, херакс! Храму конец! А бандосы свалят с добром и тютю. Нет тверди — нет преступления, понял чо? Лютый прям гений, мудрить-придумывать!
— Шор. Переведи с ксарского на человеческий, будь другом. И не затягивай так доспех, ипатий!
— Поучи меня ещё из бластера стрелять, Илья. Как надо, так и затягиваю. Что касается этой мистики — судя
Шайя ушла вперёд, выбирать нам место для наблюдения. Я бы, наверное, просто впёрся на площадь и всех отхреначил, но мои соратники убедили, что это плохая идея. Так что мы затаились недалеко от площади во дворе дома со сломанными воротами и ждали, когда вернётся наша ликана.
Когда Шор попытался посмотреть поток Морта, ловец выдал какую-то отсебятину. Мешанина мутных образов, причём не имеющая никакого отношения к событиям в Рубежном. Связаться с кем-либо вне посёлка тоже не удалось. Каким-то образом Поток на территории Рубежного был блокирован. Никто из команды, кроме Айвены, не знал, как такого добиться. А альва отделалась туманными намёками и ничего не значащими фразами про то, что «магия ещё не такое может». В общем, бандосы подготовились основательно. Даже странно немного: Лютый, конечно, не идиот, но и на Сенеку он не тянул. Непонятно, как он смог добиться такого эффекта? В то, что Поток «поломался» случайно, я не верил.
На соседних улицах бандиты продолжали громить дома, слышался шум и крики, но на площади царила неестественная тишина. Время тянулось мучительно. Я не люблю ждать. Но ребята были правы: там сейчас толпа гражданского населения. Если вломиться с ноги, может пострадать множество народа. Морт говорил, что на площадь сгоняли всех, в том числе детей. Так что действовать нужно предельно осторожно.
Наконец, чёрные тени в воротах шевельнулись, и появилась Шайя.
— Я нашла отличное место. Крыша дома выходит пр-рямо на площадь. Там, конечно, наблюдательный пост бандитов. Был. Сам дом пуст, жильцов увели. Можно попасть туда незаметно. Я пр-роведу.
Мы двинулись за Шайей. Чары альвы исправно действовали, укрывая нас от чужих взглядов. Впрочем, смотреть было некому. В эту ночь все были заняты другим шоу.
С крыши действительно открывался отличный обзор на происходящее на площади. Посередине высился Солнечный храм, все двери которого были закрыты. Людей приводили, надевали на шеи петли, продетые в длинную верёвку, и ставили на колени. Сейчас перед храмом собралось уже не меньше трёхсот человек, между которыми прогуливались немногочисленные «черепа». Многие жители были окровавлены или ранены. Но, если честно, я не очень понимал, как небольшой, по сути, кучке отморозков удаётся контролировать эту толпу. Большая часть жителей сидела по домам, я уверен, и тряслась, благодаря Владык, если беду пронесло мимо их дома. Эти люди не воины. Мастеровые, торговцы, приказчики… Но всё равно я не понимал, почему они так
— Их здесь тр-ридцать пять, — тихо рыкнула Шайя. — Много. И они ср-реди мирных. Плохо дело.
После драки у ворот нас осталось двенадцать боеспособных бойцов. Почти все ранены, хотя бы легко. Расклад, конечно, так себе.
Прямо перед храмом на коленях стояли Тимофей, Добромир и ещё пара горожан. Видимо, те члены совета Рубежного, о которых я не успел узнать. Тимофей и жрец были изрядно избиты.
Лютый стоял перед Добромиром, широко расставив ноги, и что-то вещал. Рядом с ним находился здоровенный, косая сажень в плечах, мужчина и ещё один «череп» — крепкий старик с цепким взглядом. Этот всё время оглядывал толпу.
Здоровяк же по ходу беседы периодически отвешивал Добромиру затрещину. С каждым ударом по толпе на площади пробегал всё более недовольный ропот. Впрочем, дальше ропота дело пока не шло.
ПЕРЕД ХРАМОМ
Профа я среди пленных не наблюдал. Либо убили, либо именно он закрылся в храме.
— Шайя. Ты слышишь, что этот ублюдок говорит?
— Слышу, но не всё.
— Сейчас, Илия, — прошептала альва. — Сейчас будет звук. Десяток капель.
Она зашептала себе под нос. Раскрыла ладонь. На ней, трепеща крылышками, сидела пара мотыльков. Альва осторожно дунула на одного из них, и того понесло ветром в сторону башни.
Буквально через несколько секунд от второго мотылька донёсся обрывок фразы:
— … последний шанс, старик! Твоя упёртость начинает меня бесить. Открой двери!
Звук от мотылька шёл лёгкий, призрачный, но очень чёткий. Уверен, слышали его только мы. Фига себе прослушка!
— Будь проклят, Лютый. Поток…
— Поток не слышит, старик! Иначе я бы лежал кучкой пепла, а не ты стоял передо мной на коленях. Где? Упорствуешь? Что же, ты сам виноват. Винс, те двое. — Он ткнул пальцем в двух пожилого мужчину в ночной рубашке и молодую девушку, стоящих в первых рядах.
Немолодой бандит с цепким взглядом шагнул к ним и с равнодушием заправского мясника перерезал обоим горло. Над толпой вспорхнул сдавленный крик ужаса. Добромир поднял голову.
— Они ушли в Поток. Все там будем. В храм такой падали, как ты, дороги нет.
— А я не для тебя стараюсь, Добромир. Эй там! Я знаю, что ты всё видишь и слышишь! Откроешь сам или мне перерезать ещё пару глоток? Эти смерти будут на твоей совести!
Ропот на площади начал нарастать. Эти люди, хоть и были избиты и напуганы, но всё же жили в пограничье. Кажется, Лютый слегка передавил. В храме почти наверняка Проф. И я молю местных Владык, чтобы он не знал, как открыть двери. С этого интеллигента станется совершить такой бессмысленный поступок. Особенно если он не понимает, зачем Лютому доступ в храм.