Чтение онлайн

С роскошным вкусом ее киски на языке и воспоминанием о том, как она стонет мое имя, я вбивал свой таз в руку. И я кончил — горячо, тяжело и божественно. С прерывистым стоном я позволил себе долгожданную разрядку, и тепло хлынуло из головки.

Напрягая мышцы, я сжимал член, пока чуть не откусил себе язык от оргазма, иссушая себя до последней капли. Затем я обмяк, и мое дыхание зачастило, пытаясь восстановиться. Ее имя так и вертелось на языке, но я удержал его в себе, сохранил в тайне, потому что она была моей.

А я был ее.

Только ее.

Оторвавшись от двери, я привел

себя в порядок в ванной, прежде чем вернуться в спальню. Опьяненный принцессой, я упал лицом вниз на кровать.

Что ж. Мне была уготована дорога в ад.

Эта королевская колючка довела меня до безумного помешательства. Во время торжественного ужина мне каким-то образом удалось поразить ту деревяшку своими кинжалами, крутя их в руках и не отрезав себе к чертям мизинец.

Будь она просто придворной дамой, я бы остался в ее постели. Я бы приходил в себя в ложбинке между ее ног, положив голову ей на пупок, пока наши тела готовились бы к еще одному глубокому раунду, как только она восстановит силы. К тому моменту мы были бы обнажены, покрыты потом и кричали бы от наслаждения.

Я бы отдался на ее милость, прорвавшись через ту маленькую, созревшую преграду внутри нее. После этого я бы занимался с ней любовью — сначала неспешно, потом жестче. Если бы ей захотелось, я бы использовал на ней одну из своих занятных маленьких безделушек. Пожелай она, я бы показал ей страсть под любым углом, в любой позиции.

О, как же я жаждал сладко трахнуть ее.

Эта неделя урывками и толчками вспыхивающей похоти, будучи наполовину одетыми, была настоящей пыткой. Несколько дней я был сам не свой, не осознавая ни единой проклятой вещи, что происходила за пределами тех крупиц времени, проведенных с Бриар. Учитывая, что мой мозг и тело были заняты совершенно другим, кто знает, какие небрежные советы я давал Короне на Мирных переговорах.

И все же, дело было в большем. Я хотел сделать ее счастливой.

Отбросив как любительские, скучные и, откровенно говоря, сентиментальные варианты вроде побрякушек и букетов — что совершенно не в стиле Бриар и уж точно не то, о чем она заботится, — я ухватился за единственный, помимо физического, жест, который мог ей предложить. Она жаловалась мне на то, что наследникам и наследницам запрещено присутствовать на Мирных переговорах. Традиция ради традиции и так далее, и тому подобное.

Она старалась не подавать виду. Однако, как бы она ни скрывала, я несколько раз замечал в голосе Бриар зависть, направленную на меня за то, что мне позволили участвовать в Переговорах.

Но пыталась ли она, или любой другой отпрыск в истории, когда-либо оспорить это? Нет. Бриар сокрушалась, но терпела правила из-за закостенелых представлений об обычаях и уважении. В таком случае, покорность ничего не изменит.

На следующее утро я без доклада вошел в приемную Базила и Фатимы и попросил об аудиенции. Вопрос был деликатным. Я не мог показать свои истинные намерения, не вызвав подозрений в том, что благоволю Ее Королевскому Высочеству.

Вместо этого я прибыл под предлогом обсуждения карнавала Ночи Жаворонка. Поскольку я продумал беседу заранее, тема всплыла как бы случайно. Моя тактика нападения заключалась в том, чтобы прикинуться дурачком

и засыпать их невинными вопросами.

Существует ли доктрина, гласящая, что королевские преемники не могут посещать Мирные переговоры до коронации? Разве Весна не гордится тем, что является прогрессивным королевством? Неужели старшие члены королевских семей полагают, что им нечего предложить мудрого, ничего такого, чему их отпрыски в конечном итоге не научатся сами? Не сказали бы члены королевских семей, что эти Мирные переговоры вдохновляют их наследников и наследниц? В каком качестве? Расскажите же.

Как жаль, что Зима и Лето не сочли нужным привезти своих наследников в Весну, не так ли? Можно подумать, они сочли это неважным, что раз их жеребятам не позволено наблюдать за Переговорами как частью их воспитания, то зачем вообще оказывать этому двору честь своим присутствием?

Однако Осень привезла свою дочь. По крайней мере один Сезон понимал масштаб этих событий. Жаль, что остальные не подали такой же пример.

Возможно, вознаграждение Осени за такую преданность продемонстрировало бы добрую волю. Это могло бы повлиять на остальных в следующий раз, не так ли? Но, разумеется, у меня нет никаких предложений по этому поводу. Что я понимаю в принцессах?

Кстати, разве сегодня не заключительная встреча? Та, где решаются наименее важные вопросы? Не настолько серьезная, чтобы держать ее в секрете, несомненно.

В связи с этим я задался вопросом, существует ли образцовый способ достойно завершить Переговоры — что-то в дополнение к заключительным речам, не нарушающее традицию, а дополняющее ее.

И что бы это могло быть, о мудрейшие Короны?

Тем временем, возможно, я представлял, как лицо Бриар искажается в экстазе, пока я сосу ее клитор. Мне нужен был визуальный образ, чтобы сохранять мотивацию.

Мне потребовалось два часа, три графина вина и дюжина моих самых остроумных каламбуров, чтобы манипулировать Короной Весны. Они пришли к тому выводу, на который я и надеялся, и я восхвалил их мудрость.

Какая прекрасная идея пришла им в голову — пригласить Принцессу Осени принять участие в заключительных Переговорах. И как они только до этого додумались?

Отряхнувшись, я гордо вышел из приемной и направился к первому месту, где, как я предполагал, смогу ее найти.

В архивной библиотеке раздавалось тихое бормотание. В этот час посетителей было меньше обычного, что, вероятно, и стало причиной ее выбора именно этого времени для визита.

Я проскользнул между монументальными черными стеллажами, увитыми плющом, исчез в их недрах и нашел ее.

Она стояла лицом к одной из книжных полок, ее рыжие кудри были небрежно собраны на затылке. Жакетик цвета гикори с высоким воротником плотно облегал ее фигуру, а под ним ниспадала юбка с оборками, оба предмета гардероба были сотканы из гобеленовой ткани. В таком виде она походила на настоящую университетскую ученую — безупречную, прилежную и поддающуюся соблазну.

После того, как она увидела меня с вельможей, и я, прокравшись через библиотеку, подложил записку ей на стол, вычислить ее местонахождение не составило труда. По слухам, она проводила здесь немало времени по вечерам.