Чтение онлайн

— Моя киска ноет и… и она смачивает твою ладонь.

— Да, это так, — пробормотал он. — А ты когда-нибудь трогала эту нежную киску раньше?

Признание сорвалось с моего языка:

— Да.

Он издал шипящий звук:

— Ты заставляла себя кончать? — Мое лицо запылало от жара, но когда я кивнула, Поэт спросил: — И что ты при этом чувствовала?

— Силу, — выпалила я. — Непобедимость.

— Вот именно. — И на этот раз, вместо того чтобы спросить, он прошептал: — А теперь я прикоснусь к тебе.

— Ты уже прикасаешься ко мне.

— Нет,

Бриар. Я еще даже не начинал.

Все внутри меня сжалось от переполняющего адреналина. Я кивнула, и мои бедра приподнялись над кроватью, нежно упираясь в его ладонь.

Поэт хрипло выдохнул, лаская мои губы своими, и исполнил обещание. Но не так, как я ожидала.

Не своей рукой.

Я недовольно зарычала, когда он отпустил мой центр. Мелкие вздохи вырвались из моей груди, пока Поэт целовал обжигающую дорожку вниз по вырезу моего платья, там, где вздымались верхушки моей груди, а затем скользнул к моему дрожащему животу. По пути его ногти задели мои бедра, отчего по телу побежали мурашки.

В пылающем свете огня и свечей шут сполз с кровати и опустился на колени. Мое дыхание сбилось. Каким-то образом мое беспокойное тело само догадалось, что должно произойти.

Пальцы Поэта скользнули под юбку и помассировали внутреннюю часть моих бедер, пока те не расслабились. Затем он поддразнил кружевную оторочку моих панталон, прежде чем сжать их в кулаке. Изящная ткань скользнула по моим бедрам и коленям, перекатываясь по плоти, щекоча икры и исчезая за пальцами ног.

Материя повисла на кончиках его пальцев, прежде чем шут бросил ее на пол. Он обхватил мои лодыжки руками и одним твердым рывком подтянул меня к краю матраса.

Мои ноги согнулись, ступни уперлись в край, а тело раздвинулось. Подушечки его пальцев скользнули по моим пяткам, вверх по голеням и под коленями. Закинув мои ноги себе на плечи, он подхватил и приподнял мой зад. Его хитрые глаза опустились, чтобы уставиться на расщелину между моими ногами, и от яркой вспышки его взгляда боль усилилась, а щелочка стала еще более мокрой.

Никогда еще меня так не обнажали и не раздвигали, но этот момент казался инстинктивным, а сила — естественной. Я хотела этого. Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, пока Поэт рассматривал мой обнаженный центр — мою киску, — и каждая разрумянившаяся ее часть была открыта его взору.

От его обжигающего взгляда жидкий жар затопил все мое нутро.

— Вот так, Принцесса, — восхищенно произнес он. — Какая прелестная киска. Такая раскрытая и красивая.

— Поэт, — взмолилась я. — Пожалуйста.

Закончив со словами, шут приложил палец к губам. Тише. А то кто-нибудь нас услышит.

Он исчез между моими ногами, так что после него остались лишь чистые ощущения. Его волосы скользнули по моей коже. Одеяло сдвинулось от его движений. Я лежала на спине, мой взгляд устремился к балдахину. Мое тело в предвкушении напряглось, а затем расслабилось на матрасе, когда его теплые губы прижались к шраму от линикса, нежно поцеловав его. Одно лишь это заставило что-то новое расцвести во мне, разжигая желание

еще сильнее.

Поэт обхватил мои голые ягодицы, надежно фиксируя меня на месте. Его вес приблизился к моему центру, а голова уткнулась в это нежное пространство. Температура его выдохов встретилась с моим собственным жаром, заставляя веки трепетать.

Возникла пауза, за которой последовал стон Поэта. Этот звук был прерывистым, в равной степени плотским и почтительным.

А потом я почувствовала это — короткий, влажный мазок языком вверх по складочке моего тела.

Мой позвоночник оторвался от кровати, и из моего рта вырвался скулящий звук.

И он сделал это снова. Его язык скользнул по скользкой складочке, медленно проводя кончиком. Потом еще раз и еще раз. Он мягко прикасался к этому месту, словно собирая влагу, словно желая ее поглотить. Оттуда пошли волны дрожи, подобной которой я никогда не знала.

И вот так все началось. Раз за разом он проводил языком по моему центру, по разрезу у самого входа. Поэт лакал меня, и глубокое гудение эхом отдавалось в его горле. Он обрисовывал мой вход, вычерчивая его форму ловкими движениями и вызывая у меня серию прерывистых звуков.

Эти резкие звуки нарастали в темпе и октаве, пока я не перестала их узнавать. Мои стоны надламывались с каждым быстрым движением языка. Я приподняла бедра к его лицу, и подол платья собрался еще выше, полностью обнажая меня ниже пупка. С приподнятой нижней половиной тела, тянущейся ближе к его рту, я умоляла его продолжать, продолжать делать то, что он делал.

Но он пригвоздил меня к месту, обхватив мои тазовые кости своими блестящими черными ногтями. Мне ничего не оставалось, кроме как мотать головой из стороны в сторону, не в силах лежать спокойно. Это было так хорошо, слишком хорошо. Это запретное, дикое наслаждение, эта потеря самообладания — все это должно было быть под запретом.

Лениво плоская поверхность языка Поэта блуждала вверх и вниз по моей киске. Мои стенки обволакивали его язык влагой, и мои руки вцепились в его склоненную голову, которая теперь была мне видна. Я прижала его к себе, побуждая продолжать: не останавливайся.

О, Сезоны.

Не. Останавливайся.

Он лизал мои складочки, а потом сделал нечто немыслимое. Проведя языком по ложбинке моего тела, он скользнул вверх одним длинным мазком, достигнув дерзкого бугорка, возвышающегося над моим центром.

И он лизнул и там тоже.

Я развалилась на части.

— О боги.

Поэт прохрипел и провел языком по вершине бугорка. Мой разум опустел, все мои чувства свелись к этому сжатому кусочку плоти, к этому маленькому пику. С каждым движением его языка чувствительная точка набухала еще больше. Он ритмично поглаживал ее, и каждый горячий мазок посылал разряды по моим стенкам.

Мои глаза закатились. Я еще крепче сжала его голову одной рукой, а другой схватила ближайшую подушку. Я вонзила зубы в пух, заглушая прерывистые стоны. Затем шут набросился на меня, обхватив губами мой клитор и втянув его в рот.