Чтение онлайн

— Дорогая, — сказал он, — я слишком устал.

— О чем вы с Клэр разговаривали? — спросила я, поцеловав его гладкий лоб, уши и убрав волосы с его глаз.

— О тебе, — ответил он. Ральф всегда так говорит.

— Неправда, — сказала я. — Ну давай же, расскажи мне.

— Она говорила о Гидеоне, о том, что он, кажется, потерял всякий интерес к сексу, после того как она стала звонить ему на работу с требованием бросать все и ехать заниматься с ней любовью, когда у нее поднимается температура. Женские штучки, — ответил Ральф. — Яйцеклетки

и все такое.

— Что еще? — спросила я, целуя его лоб над бровями, в месте, которое пахло им больше, чем все остальные. Когда я чувствую запах мужа, то понимаю, что скучала по нему, даже не сознавая этого.

— Я подозреваю, что они все еще не обзавелись детьми не потому, что у Гидеона некачественная сперма, — продолжил он сдавленным голосом, потому что я закрыла своими округлостями ему рот.

— И это все? — спросила я. Из Ральфа приходилось вытягивать каждое слово.

Муж промолчал.

— И что ты думаешь по поводу маленькой речи в честь Клэр, которую Гидеон произнес за десертом, когда он в точности повторил свой тост, прозвучавший в прошлом году на ее день рождения? — вдруг припомнила я. — О том, что Клэр повезло заполучить такого прекрасного мужа. Мне стало ее так жаль. Так почему у них еще нет детей?

— Ну… Серые кашемировые свитера на голое тело, черные замшевые ботинки на босу ногу, не говоря уже обо всем доме…

— Да перестань, у них чудесный дом, — возразила я.

— Если хочешь знать мое мнение, Гидеон оказался в стране голубых грез.

— Заткнись, — приказала я. — Не смеши меня. И ты не прав, думая, что он — голубой.

Гидеон не только настоящий гетеросексуал, он бы стену трахнул, носи она юбку. Но я не сказала Ральфу, почему я так уверена в этом.

— Думаю, гораздо более модно быть геем напоказ и вести гетеросексуальную жизнь втайне, чем быть скрытым геем, а Гидеон никогда не сделал бы ничего против веяния моды, — вместо того объяснила я Ральфу.

Потом я накинулась на мужа, демонстрируя прекрасную спортивную подготовку, и Ральф, несмотря на показную неохоту, был явно доволен, когда его оседлала голая жена.

Некоторое время мы продолжали в том же духе, и для нас обоих приближался кульминационный момент. Только я забыла, что Калипсо как верный пес лежит у подножия скрипучей кровати. Когда оргазм был уже близок и мы оба кричали «да, да, да» сдавленными голосами, она с рычанием запрыгнула в кровать, думая, что мы убиваем друг друга, в смятении, кого придушить, а кого спасти.

— Тише, Калипсо! — прорычал Ральф. — Ааааа…

— Аааа… — отозвалась я.

— Тебе было хорошо? — самодовольно спросила я, когда он, задыхаясь, откинулся на подушку.

— Потрясающе, — ответил он, поглаживая мой живот длинными изящными пальцами. — Знаешь, мне всегда казалось, что парень, способный довести женщину до оргазма, достоин славы. Иногда я думаю, не произошло ли ошибки и почему я не делаю круг почета по спальне под восторженный рев толпы.

— Я знаю,

вы, мужчины, хорошо устроились, — сказала я. — Не понимаю почему. Еще я не понимаю, как после всех стараний я сожгла всего лишь сто пятьдесят калорий. Это же так мало, учитывая, скольких трудов мне это стоило.

Я не шучу. Удовлетворение от того, что мы с мужем только что занимались сексом, немного омрачилось при мысленном подсчете, что я сожгла ровно столько же калорий, сколько содержится в одной овсяной лепешке с маслом, а в гостях у Клэр я съела как минимум семь.

— Теперь я понимаю, почему для многих людей спортзал заменил секс. Гораздо эффективнее, — заметила я сонным голосом.

— И гораздо приятней, — отозвался Ральф, отворачиваясь от меня, сгребая подушку и немедленно засыпая.

Девятнадцатое марта. Ежегодное всеобщее собрание в Лонсдейл-гарденс. Сотня участников, сидя на стульях, держат напечатанную на трех страницах повестку дня. Трое мальчишек Молтонов с пакетами чипсов в руках носятся вокруг в одинаковых костюмчиках в бело-голубую полоску. Обожаю эти неизменные ежегодные сборища. Они знаменуют начало еще одного года в саду.

— Спасибо, Чарли, — сказала я, взяв хрустящий ломтик из протянутого пакета. В доме Молтонов, как и в большинстве здешних домов, установлен запрет на орехи, молочные и богатые клетчаткой продукты. Маргарита, сделавшая из диеты религию, на кухне открывала бутылки белого бургундского, которые в то же утро доставили от Джона Армита [41] . Теперь вино охлаждалось в ее холодильнике с регулируемым температурным режимом.

Патрик обычно давал нам поболтать пять — десять минут перед началом. Я умасливала леди Форстер, которой я так и не рассказала о моих планах украсить маленькими фонариками наш садик. В этом году я начала его полностью переделывать, чтобы он напоминал старый сад с большими горизонтальными живыми изгородями, травами, маками, геранью, дикой земляникой, сладким чесноком и так далее. Подсветка придаст ему дополнительный объем.

— Благодарю всех, что пришли, — громко начал Патрик.

При этих словах мы все заняли места на складных стульях, которые обычно держат под навесом и приносят только ради подобных случаев.

Мэтью и Вирджиния подошли и сели на переднем ряду. У Мэтью был официальный вид, несмотря на или благодаря его наряду из твидового пиджака, отутюженных брюк и канареечно-желтого свитера из овечьей шерсти, накинутого на плечи. Вирджиния была одета в матросском стиле, в бретонскую полосатую сине-белую футболку и белые брюки с позолоченными пуговичками по бокам от Хлоэ, в голубые туфли на плоской подошве. У нее тонкие лодыжки и запястья.