Чтение онлайн

Мужчина почему-то казался знакомым. Короткие стриженые темные волосы, седеющие завитки над ушами. Полуприкрытые глаза. Черные брови. Загорелая кожа. Едва наметившаяся щетина. Неудивительно… каждого здесь откуда-нибудь да знаешь.

Я не собираюсь совершать элементарную ошибку, предположив, что мы знакомы. Как-то на вечеринке Пола и Мариголд (Джонсонов) я думала, что очаровала незнакомца рассказом о пралине из «Кларка» (мне даже не стыдно — пралине настолько великолепно, я могу говорить о нем часами), — а это оказался Том Стоппард [32] .

Мы беззастенчиво смотрели друг на друга. Гидеон продолжал мне махать.

— Мы можем назвать колонку «Советы супермамочки», — с надеждой продолжал редактор «Санди таймс». — Тебе даже не придется ее писать самой, — добавил он, неожиданно протянув руку и потрепав меня по плечу, чтобы показать, кого именно он имеет в виду. — У нас есть для этого люди, Куки.

И вдруг меня осенило. Это Сай Каспариан. Я достаточно часто набирала его имя в «Гугле», разве не так? Просто на самом деле он оказался гораздо более привлекательным, чем на фотографиях… они не передавали, что у него густые кудрявые волосы… смуглая кожа… изогнутые брови.

Мой новый сосед. Филантроп, яхтсмен, коллекционер предметов искусства, женат на… какое-то цветочное имя — не Вероника, нет, не Гиацинтия и, конечно, не Роза… вспомнила.

Примула.

Боже. Он великолепен. Он мультимиллионер. И мой ближайший сосед. И живет на «правой» стороне сада.

Порывшись в недрах памяти, я вспомнила интересный факт. Сай в разводе. +Значит, он свободен.

Даже если я — нет.

Что-то горячее в животе. Не креветка… Гидеон и Сай направились ко мне, в то время как редактор «Санди таймс», сияя улыбкой, расспрашивал о моей колонке. На мой взгляд, подобные разговоры можно трактовать как «я не читаю твою колонку, и мне на нее наплевать».

— Мими, ты знакома с нашим выдающимся соседом? Мими, это Сай. Сай, это Мими. Тебе стоит следить за языком в ее присутствии, она — журналистка. — Гидеон захохотал.

— Ха-ха! — подхватила я.

Железное правило — подобные глупости может сморозить только тот, кому нечего больше сказать интересного. Но раз Гидеон представил меня самому важному из присутствующих мужчин, я закрою на это глаза. Лучший подарок, который может сделать тебе друг, — это представить тебя кому-то интересному, кого ты еще не встречала тысячу раз. Практически неосуществимый подвиг, если только ты не Джиджи Локхарт, которая цепляет знаменитостей быстрее, чем дети вшей.

— Мими Малоун? — При звуке его баритона все волоски на моем теле встали дыбом. — Ты не такая хорошенькая на самом деле, как на фотографии над колонкой, — сказал Сай глубоким голосом. Таким глубоким, будто он выходил из недр пещеры. Я была потрясена. У меня сверхчувствительные уши. Я не могу выносить звуки чавканья или храпа. Я пересаживаюсь в кинотеатре подальше от людей с поп-корном и бужу слегка сопящего Ральфа по ночам, чтобы сказать

ему, что он слишком громко дышит.

Издатель оставил нас, чтобы пообщаться с Питером Базалгеттом, медиамагнатом.

Я холодно посмотрела на Сая (этот взгляд я репетировала у зеркала перед вечеринкой), чтобы дать ему рассмотреть меня и взять назад свои слова, хотя и так понятно, что он имел в виду как раз обратное.

На самом деле я (сознаю, как тщеславно это звучит) гораздо привлекательнее, чем на фотографии, особенно когда алею, словно роза в саду, в присутствии мужчины. К тому же мне польстило, что он знает, кто я, — прекрасная возможность притвориться, что я и не догадываюсь, кто он такой. Меня это взбодрило.

Мы изучали друг друга, и что-то произошло.

Он смотрел на меня, как будто видел насквозь. И что-то знал обо мне.

Мне показалось, что в комнате воцарилось молчание. Я слышала только шум в своей голове. И я узнала этот шум, хотя никогда раньше его не слышала.

Это был голос разрушающей браки похоти и чего-то еще. Жадности. Желания. Необходимости. Развратности.

Я счастливо прожила с мужем двенадцать лет. Мы родили трех чудесных детей (по крайней мере чудесных с нашей точки зрения). У нас милый неряшливый домишко в престижном районе. И все же. Все же…

Когда я взглянула в глаза человека, стоявшего рядом с Гидеоном, смотревшего на меня, словно он был готов проглотить меня, будто горошину, я почувствовала, что мой моральный компас не справляется с магнитными полями.

Со мной происходит то же самое, когда я просматриваю рекламные каталоги, приходящие с газетами по выходным. Прежде чем я берусь за них, у меня нет ни малейшего понятия о существовании яйцеварки, розовой кожаной обложки на паспорт или наматрасника. Потом я понимаю, что жить без них не могу.

В моей голове зазвучал голос. Почему-то это был голос Майкла Паркинсона [33] .

— Итак, Мими, когда вы впервые почувствовали симпатию к (пауза и смех зрителей) бизнесмену-мультимиллионеру Саю Каспариану?

На самом деле симпатия — еще слабо сказано. Его глаза впились в мои, уголки губ приподнялись в улыбке, и мне показалось, что я сейчас кончу.

— Мне жаль, что разочаровала тебя, — ответила я.

Он вынул сигареты и зажигалку из заднего кармана джинсов.

— Итак, почему Ноттинг-Хилл? — резко спросила я. В смысле все знают, что это место, где богатые люди играют в дочки-матери, а не охотничьи угодья для одиноких плейбоев. — Только не говори, что переехал для того, чтобы соблазнять нас, мамочек! — Я взяла терияки из цыпленка с подноса проходившего мимо официанта.

— Ну, — сказал Сай, пристально глядя на меня, — это было бы неплохо. Если бы только мне удалось привлечь их внимание.

Такое впечатление, что он прощупывает почву.