Никогда не прощайся
Шрифт:
— Что?
Я выпалила:
— Что ты ему сказал?
— Что ты заснула и у тебя была та еще ночка. И что ты перезвонишь, когда проснешься. К сожалению, больше мы ни о чем не говорили.
Я схватила Эйприл за руку и посмотрела на ее часы. Было 00-53. Черт. Прежде чем я ему позвоню, мне сильно нужно было попасть в туалет, иначе я бы взорвалась.
Вон
Мистер Маккензи был самым худшим учителем всех времен. Его голос отзывался в моих ушах бесконечным бормотанием, и если бы я так не беспокоился о Блу, то, скорее всего, уже бы уснул.
Я не мог перестать думать о том, что она передумала насчет нас, что я зашел слишком далеко. Она была девственницей, и каким надо было быть ублюдком, чтобы взять это у нее при первом же удобном случае. Я должен был быть сильнее и подождать. Просто наши чувства неконтролируемы, когда мы вместе или порознь друг от друга. Делало ли это нас грузовым поездом, которому суждено было потерпеть аварию?
Моя ручка опять зачиркала по бумаге, а в моем кармане зазвонил телефон.
Черт. Я не мог засунуть руку в карман моих джинсов и чуть не свалился со стула. К счастью, мистер Маккензи продолжал писать на доске, поэтому мне удалось посмотреть, кто звонил. Это была Блу.
Я бы не расстроился, если бы меня оставили после уроков, да хоть десять раз. Я ответил на этот звонок, поднимаясь с места так, что стул упал с шумом, и пошел к двери. Это был мой второй внезапный уход за два дня. Я был уверен, что позвонят из кабинета директора. И опять же, мне было плевать.
— Ты в порядке? — спросил я, распахнув дверь и слыша, как мистер Маккензи кричал за моей спиной.
Я знал, что сначала следовало бы сказать «привет», «я по тебе скучаю» и все такое, но мне нужно было знать, что с ней было все хорошо. И если это так, то все остальное тоже будет в порядке.
— Я более чем в порядке.
Я выдохнул и прислонился лбом к прохладному металлу шкафчика.
— Хорошо... Привет.
Она захихикала, и этот звук отозвался в моем сердце.
— Привет.
— Так, что происходит? Почему ты не рядом со мной, чтобы убедиться, держусь ли я подальше от неприятностей?
На этот раз она расхохоталась, и я улыбнулся.
— Я сомневаюсь, что кто-нибудь сможет удержать тебя от неприятностей, если это взбредет в твою голову. Более того, я думаю, что ты мог бы вовлечь меня во всевозможные неприятности, если бы я позволила тебе это, — сказала она.
Я не знал, было ли это правдой, но мне нравилось, что она играла со мной. Вообще-то я думал, что я бы сделал все, что она захочет, стал тем, кого она захочет, если это означало, что она была бы со мной. Но одна из вещей, которую я любил в ней — это то, что она принимала меня таким, каким я был.
— Я хочу увидеть тебя, — сказал я ей, не скрывая отчаяние.
Я услышал ее вздох и ответ.
— Я тоже. Я сейчас дома, Эйприлл скоро пойдет домой, и папа должен пойти на работу, так как утром он брал отгул, поэтому я подумала, может быть, ты захочешь прийти поужинать с Бенни и мной.
Я оттолкнулся от шкафчика с новым приливом сил, направляясь к машине.
— Да, с удовольствием.
— Мы могли бы заказать пиццу, или я могу что-то приготовить?
— Нет. Я заберу Бена
Она засмеялась, как та Блу, которую я знал, и я почувствовал, что все опять хорошо.
— Хорошо. Но только не раньше, чем у него закончатся уроки. Или у тебя.
Черт. Я резко остановился, так как мои кроссовки скрипели о старый наполированный линолеум в школьном коридоре.
— Я как раз шел в теплицу, чтобы убедиться, что Эд и Винни справляются с окончанием работ, тогда я смог бы сдвинуть поставку. И если я ее перенесу, то вечером буду свободен.
— Ладно. Тогда увидимся с вами около четырех?
— Не могу дождаться.
И это было правдой.
— Я тоже.
Мне не хотелось заканчивать разговор, но в то же время не хотел стать одним из тех дураков, которые говорят «ты первая клади трубку». Однако я был близок к этому.
— Я люблю тебя, Вон Кэмпбелл.
— Я полюбил тебя первым, — слава Богу, она мне уступила.
Она засмеялась и отключилась, а я остался стоять у своего шкафчика с широкой улыбкой на лице, понимая, что она меня любит и позволяет мне любить ее.
* * *
Я едва успел забрать Бена прежде, чем он сел в автобус. Одна из родительниц посмотрела на меня так, будто я собирался его похитить, поэтому я велел ему поторопиться, прежде чем она сообщила бы об этом учителю и мне бы отказали его забрать. Я был почти уверен, что на такой случай предусматривались какие-то правила, а мне не были нужны какие-либо проблемы или задержки.
Бен был взволнован, однако явно был на взводе, правда я не понимал, почему, — потому что парень его сестры забрал его и ведет в продуктовый магазин, или дело было в другом. В машине я немного прозондировал почву, но он вел себя словно закрытая книга, прям как его сестра. Что, черт возьми, происходило в этой семейке?
Выбросив все из головы, Бен рассказал историю о мальчике в школе, который, будучи кретином, издевался над маленькой рыжеволосой девочкой по имени Кэссиди. Он был таким милым, стараясь скрыть свою влюбленность, и я попытался сдержать ухмылку и кивать головой, потому что он говорил серьезно. Бенни сидел в таком же положении, что и я, держа локоть на подлокотнике во время разговора со мной. У меня было ощущение, что он не стал бы говорить об этой девочке Блу, пока был в отчаянии, и я чувствовал гордость из-за того, что он доверился мне. У меня раньше никогда не было кого-то, кто так относился бы ко мне, и это было приятно. Он был маленькой версией своей старшей сестры.
Мы вошли в «Хай-Ви» и оба вздохнули, как только внутри на нас обрушился холодный воздух кондиционера.
— Что мы будем готовить? — спросил Бен, смотря во все направления с напряженным лицом, что заставило меня усмехнуться.
— Какое у нее любимое блюдо?
— Нет. Я ненавижу ее любимое блюдо.
Я кивнул, смеясь над его широко раскрытыми глазами.
— Хорошо, хорошо. И все же, какое ее любимое? На будущее.
— Суши. Она ест сырого Немо или его друзей. Она делает это прямо передо мной, и мне охота кричать и блевать, — он высунул свой язык, претворяясь, что задыхался, заставляя меня смеяться еще сильнее. Да, именно как его сестра.