Никогда не прощайся
Шрифт:
— Простите, мэм. Мы слышали про ваш новый урок и подумали, вдруг он будет полезным для нашей игры.
Картер хихикнул, но я понял, что она на это не купилась, но все-таки рассмеялась и пригласила нас взять коврики. Я посмотрел на Картера, глаза которого расширились, а затем на Блу, — несмотря на ее смущение, она широко улыбалась. Потом я пошел к коврику позади Элеоноры Бэйтс, с коврика открывался прекрасный вид на Блу. Я не был уверен, что мог видеть Картер со своего места позади меня, но в тот момент мне было все равно и я лег на коврик.
— Так, всем внимание, — сказала
Вот дерьмо. Она это серьезно?
— Стоим.
Я делал махи, а весь зал наполнился смехом и, черт возьми, это заразно, — я тоже начал смеяться.
— А теперь я хочу, чтобы вместе с махом вы соединили колени и напрягли мышцы малого таза. Мах и держим.
— А у меня тоже есть мышцы малого таза? — сквозь смех спросил я, отчего весь зал разразился хохотом.
— Есть, дружок. Они поддерживают твой мочевой пузырь. А теперь мах и держим.
Я посмотрел на Блу, от смеха она качала головой и делала махи. Что ж, век живи, век учись.
— Мах и держим. Я хочу, чтобы вы представили, что у вас там монетка, и чтобы она там и оставалась, как в закрытой копилке.
Извините, но это было уже чересчур для меня и некоторых присутствующих. Смех и визги рикошетом отзывались по спортзалу почти так же громко, как если бы во время игры фанаты кричали после забитого гола. Может быть, у меня и были мышцы малого таза, но никогда в жизни я не буду держать в себе что-то, кроме того, что там должно быть.
— Не останавливаемся. Мах, сжимаем и держим.
Блу смеялась и делала махи, кивая мне, чтобы я продолжал. И хоть мне этого совсем не хотелось, я знал, что продолжу, потому что она хочет, чтобы я это делал. К счастью, после двух половинчатых маха нам сказали лечь на коврик. Свят, свят, свят. Настал конец копилке и махам. Я уже не был уверен, буду ли я после этого так же относиться к копилкам, а тем более, к монетам.
К концу урока я уже обливался потом, отлично проработав мышцы живота, а две девочки превзошли меня в планке. Я думал, что урок здоровья девочек будет так себе, но эти цыпочки смогли вынести его. Выяснилось, что новую учительницу звали Мисс Дженкинс, и я по-новому оценил ее методы, даже стал уважать. А еще я был рад, что в каждом упражнении я продержался дольше, чем Блу. Пахнуло шовинизмом? Мда. В таком случае я мог с этим жить. Удивительно, что она так быстро устала, ведь она занималась танцами. Когда я приподнял ее, она не оказывала сопротивления; она просто хихикала и прижималась ко мне, пока мы шли к женской раздевалке, а Картер и Эйприл смеялись позади нас.
Было нечто ненормальное в том, что она так устала. Ее что-то беспокоило? Мы дошли до двери, и я отпустил ее. Она улыбнулась и поцеловала меня в щеку, но не подняла глаз. Что-то было не так. Что-то определенно было. К ней подошла Эйприл и тоже это заметила. Что за черт?
— Пойдем, Харп, от нас воняет. Давай примем душ перед следующим уроком.
Затем она увела ее и, прежде чем я успел их остановить и задать вопросы, передо мной захлопнулась дверь, а Картер взял меня за плечо.
— Приятель, они могут помыться
Я мельком глянул на него, — то, как он смотрел на меня, было похоже на то, что он считал меня сумасшедшим. Может, так и было. Возможно, я слишком сильно на все реагировал. Я не знал. Никогда раньше я никого не любил. У меня никогда не было отношений, и я уж точно не знал, как бы отреагировал, если бы меня ударили по орехам. Поэтому я кивнул и под болтовню Картера пошел с ним. Я отрывками слышал отдельные слова, а затем мы зашли в мужскую раздевалку, где была вся команда, и вся последовавшая болтовня, как белый шум, казалось, никогда не кончится.
* * *
Я не увидел ее на математике и за десять минут отправил ей два сообщения, которые остались не отвеченными, — было бессмысленно оставаться тут. Я даже не слышал, когда Мистер Паркер спросил меня, куда я направился. Я просто сгреб свой хлам в рюкзак и вышел, направляясь в школьный медпункт. Если она заболела, то, вероятно, она пошла туда.
Наверное, я мог по пальцам одной руки посчитать, сколько раз я так отчаянно бежал по коридору. Первый был, когда Трэв открыл мне глаза на интрижку моего отца. Второй, когда мне позвонили из больницы по поводу мамы, и вот теперь был третий. Не было никакого основания для такой спешки, кроме моего же предчувствия.
Дверь была открыта, и я бросился в проход, едва дыша. Медсестра подпрыгнула на месте и подбежала ко мне, но я отмахнулся от нее и спросил про Харпер, на что она лишь ответила, что та не приходила. Следующий этап — ее дом. Даже если она отпросилась, у меня не было на это законного права. Так что, бегство оказалось для меня лучшим вариантом.
Ключи от машины уже были у меня в руках, но я остановился, услышав вибрацию своего телефона. Это была Блу.
— Ты в порядке?
— Ага. Устала, но в норме. Я просто увидела от тебя сообщение и подумала, что лучше позвоню тебе и оставлю голосовое сообщение. Погоди. Ты же должен быть на математике. Как тогда ты отвечаешь на мой звонок во время математики?
— Я ехал к тебе домой, разыскивая тебя. Когда ты не пришла...
— Ты где сейчас, Вон?
Ее голос звучал тревожно и напугано. Я продолжал идти к машине, так как мне нужно было ее увидеть.
— В пути.
Небольшая ложь, хотя если бы она узнала, что я все еще в школе, то убила бы меня.
— Нет, потому что я еду в Канзас с отцом и Эйприл.
— Я думал, ты уезжаешь только после обеда.
— Я устала и понимала, что на уроке от меня не будет пользы, поэтому решила, что лучше сразу и поехать, понимаешь?
Я хотел сказать «нет», потому что мне не хотелось упускать и одного момента с ней, и я думал, что она чувствовала то же самое. Наверное, я не прав.
— Конечно. Математика против поездки.
Стоя, прижавшись к крыше грузовика, я открыл дверцу, и в лицо хлынула волна горячего воздуха. Мне было плевать.
— Вон?
— Ага.
— Я вернусь домой завтра после обеда. Я позвоню тебе, когда буду на месте. Нам нужно будет встретиться.
— Мне тоже нужно с тобой увидеться.