Чтение онлайн

— Хорошо. Тогда до завтрашнего вечера, — в ее голосе звучала надежда, и я это почувствовал.

— Это свидание, — сказал я. — Люблю тебя.

— Люблю тебя, — тяжело вздыхая, ответила она и отключилась, а мне стало плохо. Я знал, что она меня любит. Мы разделили нечто особенное той ночью, и я каждый раз об этом думал, когда смотрел на нее. Однако это не мешало страху или чему-то очень-очень неправильному возникнуть между нами, — с ней было что-то не так.

Харпер

Сказать,

что я ненавидела больницы, это ничего не сказать. Как только я почувствовала запах антисептика, к горлу подкатила тошнота, и под крики Эйприл, окликающую меня по имени, побежала в уборную. Едва добежав до кабинки, я вырвала все, что было у меня внутри. Эйприл успокаивала, поглаживая меня по спине, пока я задыхалась и откашливалась.

Было смешно, что мне стало плохо еще до того, как началось лечение, но такова была я. Пока я держалась за унитаз и надеялась, что кашель прекратился, я изо всех сил старалась не думать, сколько микробов, должно быть, подхватила.

Когда мое дыхание вновь стало нормальным, я начала вставать на ноги вместе с Эйприл, которая всячески поддерживала меня. Я чертовски сильно ее любила. Знаю, девчонка ненавидит рвоту, но все же она осталась рядом, поглаживая мою спину, а ведь мы даже не успели повеселиться, как обычно бывает перед таким действием. По-крайней мере, ей не пришлось придерживать мои волосы. Сделать пучок было хорошей идеей.

— Спасибо тебе, — произнесла я с легкой улыбкой, чтобы заверить ее в том, что мне полегчало. Я не думала, что она купилась на это, но она все-таки улыбнулась и взяла немного бумажных полотенец и, промокнув их, протянула мне.

— Ты бы сделала то же самое, так что не стоит.

О, черт возьми, как же приятно приложить влажное бумажное полотенце к коже, уже успевшей вспотеть. Мне нужно было еще, поэтому я освежила лицо в раковине, умывшись с мылом, и вытерла полотенцем, пока не убедилась, что от меня не исходил неприятный запах.

— Папа ждет снаружи?

— Можно и так сказать. Он шел за нами до двери.

Я вздохнула и положила руку на ее плечо.

— Пойдем. Нам нужно попасть в кафетерий или найти автомат с жвачками до того, как я запишусь на прием. Мне нужны мятные леденцы.

Она немного отстранилась от меня, прикрывая лицо.

— Да. И вправду нужны.

Она засмеялась, затыкая себе нос, а я, хихикая, прикрыла рот рукой.

— Замолчи.

— Нет, это ты замолчи! Ты до сих пор дышишь на меня.

Папа явно обрадовался, увидев меня и Эйприл смеющимися, но все еще выглядел растерянным, не зная, как мне помочь.

— Я могу что-нибудь сделать? Принести тебе что-нибудь? — спросил он, потирая темную щетину. Он был таким милым, мне стало жаль, что ему приходится проживать такую жизнь, но я была рада, что он находился рядом, пусть даже никак не мог помочь.

— Можешь принести мне немного мятных драже или чего-то еще освежить дыхание? Я совсем не подумала про это.

— Конечно, я схожу в кафетерий или... Не уверен, будет ли у них драже, но я найду что-нибудь для тебя, встретимся у стойки регистрации. Ты уже опаздываешь, а они говорили, что прежде, чем вы

начнете, им надо будет взять у тебя кровь из пальца на анализ.

— Ага, помню. Спасибо, пап.

Эйприл взяла меня за руку, и мы пошли к лифту. Я знала, как пройти от кабинета врача до отделения онкологии. В лифте было жарко и забавно пахло, поэтому когда наша короткая поездка закончилась и мы вышли, то я испытала облегчение. Запах антисептика стал сильнее, поэтому я сдерживала дыхание, успокаивая себя и крепче сжимая руку Эйприл. Она посмотрела на меня, у меня получилось выдавить из себя еще одну улыбку. На этот раз она не улыбнулась в ответ, а поцеловала меня в щеку и обняла так сильно, что меня снова чуть не стошнило.

— С тобой все будет в порядке. Эта мера поможет положить конец самому ужасному дерьму, с которым ты столкнулась и больше никогда не столкнешься в своей жизни. Ты справишься, я в тебя верю.

Я думала, что вот-вот разрыдаюсь прямо там, в коридоре.

— Я люблю тебя, Эйприл Гиллеспи. Я люблю тебя всем своим чертовым существом.

— Знаю, — ответила она и засмеялась. — А теперь давай пройдем через это дерьмо, чтобы уже поскорее поехать домой и жить на полную катушку.

— Ты просто хочешь увидеть Картера.

— А ты хочешь увидеть Вона. Кстати...

— Не начинай. От всего этого я чувствую себя как задница, — сказала я то, что вправду думала. Я собиралась пройти через свой первый сеанс терапии, а ему ничего не сказала. Он был моим парнем и понятия не имел, что я умирала и пыталась это остановить.

— Я знаю, ты пыталась. Просто жаль, что он не в курсе. Думаю, так было бы легче для тебя, и он бы помог тебе со всем этим. Теперь все станет намного сложнее.

— Угу, знаю. Я скажу ему при встрече, когда мне станет лучше. Сразу же.

— Хорошо. А теперь пойдем, мы опаздываем.

Я записалась на прием, а затем спустилась в лабораторию, где у меня взяли анализ крови из пальца. Должна сказать, те маленькие гаденыши сделали мне больно. Но все же, думаю, это было лучше, чем протыкать палец целой иголкой.

У меня был низкий уровень белых телец, но доктор не хотел больше рисковать, оттягивая время начала лечения, поэтому мы приступили. Он настоятельно просил меня передумать и в целях эффективности поставить мне в главную артерию центральный катетер. Но мысль о том, что в моей груди постоянно будет находиться посторонний предмет и что мне придется его промывать и каждый день перевязывать, однозначно заставила меня отказаться. К черту эффективность, втыкайте в меня иголку и травите меня уже.

Я сидела в глубоком кресле, оно было холодным и все, о чем я могла думать, было сколько же больных и умирающих людей сидело в том самом кресле до меня. С теми же мыслями я глядела по сторонам и видела самые разные стадии проявления этой болезни. И это все вскоре произойдет и со мной, от этой мысли я внезапно испугалась как никогда раньше. Вскоре на моем месте будет сидеть кто-то другой и смотреть на меня, сидящую в этом кресле, облысевшую, с одутловатым лицом и держащую в руках утку для выблевывания содержимого моего желудка.