Чтение онлайн

Во время дневного перерыва заключенных загнали в комнату, примыкающую к залу суда. Здесь совсем не было мебели. Как только дверь захлопнулась, самый молодой из контрабандистов начал причитать:

— Никто из нас больше не увидит Корнуолла! Нас увезут отсюда и отправят на болота!

Ол'Пендин подошел к Сину и пожал ему руку.

— Ты настоящий моряк, — сказал он с гордостью. — Я видел многих, кто ломался в таких ситуациях. — Он был крайне обеспокоен бездарной защитой мистера Джеймса. — Черт побери, этот шепелявый ублюдок не годен даже держать сумку для парика у настоящего адвоката!

После

полудня Син и Ол'Пендин давали свои показания. Они неизменно заявляли, что понятия не имели ни о какой контрабанде на борту и что они просто вернули мисс Пэддок ее бывшему содержателю и не требовали никакого выкупа. Молчание Лидии и упорный отказ явиться на судебное разбирательство удивил всех, кроме Сина. Однако отсутствие ее показаний и их отрицание своей вины ничуть не изменило безучастное выражение лица судьи Харроу.

— Неужели, — настаивал мистер Эйзертон, адвокат обвинения, — командиры, а также владелец судна не знали точно характер груза, который они перевозили? Разве нет закона о том, что все товары должны быть указаны в декларации? Разве не является правом, даже долгом капитана отказаться перевозить запрещенный груз?

Ол'Пендин разозлился, и его цепи громко лязгнули, когда он вскочил и попытался ответить.

— Тихо! Заключенный не имеет права прерывать. — Судья Харроу громко стукнул молотком.

Мистер Эйзертон подобострастно поклонился.

— Ваша честь, факты таковы, как я представил их. Эти люди перевозили контрабандный груз, и не только в этом плавании, но и в предыдущих рейсах. Кроме того, они захватили Лидию Пэддок с целью выкупа, хотя она и отказывается прийти в суд и дать показания, и все это было сделано при подстрекательстве женщины Кэтрин Пенхоллоу, владелицы корабля, которая сейчас на свободе.

Его голос звенел во всех голых заплесневелых углах зала суда.

— Именем Его Величества, я прошу утвердить обвинения против этих людей. Далее, я считаю, что отсутствующая владелица судна Кэтрин Пенхоллоу также виновна в контрабанде и насильственном задержании подданной Его Величества с целью получить выкуп.

Мистер Джеймс нерешительно поднял руку, прося разрешения высказаться. Но его просьбу быстро отклонили.

— Ваша честь! — Ол'Пендин вскочил на ноги. — Можно мне сказать?

Судья Харроу зловеще сжал губы, но в конце концов кивнул в знак согласия.

— Совершенно верно, — начал Ол'Пендин низким голосом, — я и другие командиры занимались контрабандой и вымогательством, требуя выкуп за мисс Пэддок. Правда также и то, что мы намеренно скрыли истинный характер груза не только от экипажа «Золотой Леди», но и от ее владелицы. Владелица, джентльмены, является единокровной сестрой мистера О'Доннелла.

Морские пехотинцы, окружавшие заключенных, искоса посмотрели на него с тупым интересом в глазах.

— Заключенный может продолжать, — резко выкрикнул председательствующий судья.

— Я прошу вас, ваша честь, отпустить остальных заключенных. Они невиновны в незаконных действиях. Это моя вина и других командиров, но главным образом моя, поскольку я втянул остальных в эти дела.

Ол'Пендин стоял прямо. Его решительная взлохмаченная фигура четко выделялась на фоне белой стены. Все молча уставились на него. Лишь перо судебного секретаря

продолжало поскрипывать.

— Ваша честь, я прошу снисхождения к этим людям, — продолжал Ол'Пендин с совершенно несвойственным ему красноречием.

Судьи на скамье и люди, сидящие в зале, поворачивались друг к другу и о чем-то шептались.

Бью был изумлен. Он никогда раньше не слышал, чтобы старик так выступал. На какое-то мгновение он подумал, что Дюма собирается опротестовать это «признание», но затем он осознал, что их вина была неоспорима, но они могут спасти своих товарищей. Он чувствовал смутное беспокойство. Что еще скажет старик?

— Многие из них имеют семьи, которые безвинно пострадают, если вы признаете виновными этих людей. — Прежде чем перейти к заключению, Ол'Пендин сделал паузу. Это был кульминационный момент. Даже офицеры брига «Геспериды» не отрываясь смотрели на него. — Наконец, я могу сказать, что наша хозяйка, мисс Пенхоллоу, — самая верная подданная Его Величества! — Последние слова Ол'Пендин произнес особенно торжественно. — Вот почему, ваша милость, я ничего не говорил ей о грузах. Она никогда не согласилась бы взять нечто подобное на борт своего судна.

Судья Томпкинс наклонился вперед:

— Правильно ли мы поняли, мистер Пендин, что мисс Пенхоллоу не имеет никакого отношения к предъявленным вам обвинениям?

Ол'Пендин покраснел, оглядываясь с несчастным видом, по-видимому, растерявшись от того суждения, которое вызвали его слова. — Почему… почему… да! — пролепетал он заикаясь.

Ироническая улыбка тронула невозмутимые гранитные черты судьи Сивола.

— В самом деле? Тогда остается сожалеть, что она была недостаточно хорошей хозяйкой, коль не знала, что перевозят на ее корабле. — Он был самым высоким из судей. Наклонившись вправо, Сивол что-то шептал судье Томпкинсу. Их напудренные парики соприкоснулись.

Ол'Пендин нерешительно сел. Он чувствовал благодарные взгляды членов экипажа. Син тоже был вполне доволен. Он наклонился к нему.

— Ты только посмотри на этого проклятого Маскелайна! Он выглядит так, как будто ему на все наплевать. Это не…

Он осекся, так как судьи, подобрав свои мантии, стали удаляться на совещание.

Не успели они подняться, как тут же произошли изменения в настроении публики, шум в зале настолько усилился, что гренадеры, вооруженные ружьями, пошли назад успокоить людей. Син с трудом проглотил слюну. Чума их возьми! Какой бы ни был приговор, он уже испортил жизнь Лидии. Маскелайн достаточно ясно сказал, что она не нужна ему. Своим молчанием она помогала ему, как могла. А что он мог дать ей, даже если приговор будет достаточно мягким? Руку бывшего осужденного для брака? Какая женщина согласится на это?

По мнению Бью, совещание судей было зловеще коротким. Через десять минут они вошли и снова заняли свои места. Судья Харроу посмотрел в глубину зала, в котором стало теперь очень душно, затем бросил взгляд на окна. На улице неистовствовал яростный снегопад. Он откашлялся и передал листок бумаги судебному приставу, который взял его с манерой человека, сознающего важность своей персоны.

Наступила гробовая тишина. У судебного пристава был сильный насморк, однако все было слышно, когда он начал читать: