Неукротимое сердце
Шрифт:
— Приговор суда. Мы единодушно считаем справедливыми обвинения, выдвинутые против «Золотой Леди», бригантины Мунтайда, графства Корнуолл. Настоящим она конфискуется вместе со всем ее грузом, такелажем, обстановкой и принадлежностями. Доход от продажи ее будет разделен, согласно существующим правилам, в качестве компенсации между офицерами, матросами и морскими пехотинцами военного брига «Геспериды». Учитывая смягчающие обстоятельства, мы снимаем с Кэтрин Пенхоллоу обвинение в преступных намерениях и освобождаем ее от дальнейшего преследования. Мы считаем Сина О'Доннелла, капитана вышеназванного
Остальные члены экипажа затаили дыхание. Они выглядели так, словно их вот-вот должны были окатить холодной водой. Двое или трое из них закрыли глаза, а самый молодой сложил руки в страстной молитве.
— Мы считаем остальных членов экипажа вышеназванного корабля невиновными в злонамеренной перевозке запрещенного груза, но в качестве предупреждения их личное имущество на борту конфискованного корабля пойдет в уплату штрафа. Таким образом, они освобождаются!
— Невиновны, невиновны! — Самый юный матрос вскочил, раскинув свои грязные руки. — О, благодарю вас, милорды! Благодарю! — Он низко поклонился, плача. Боцман сидел молча, глядя прямо перед собой. До него медленно доходило, но наконец и он скептически улыбнулся. Сидящий рядом с ним моряк буркнул:
— Какого черта ты скалишься? Как после этого мы вернемся на Корнуолл?
— Заткнитесь, вы, морские собаки! — Мясистый сержант, начальник стражи, повернулся к ним с таким угрожающим выражением лица, что они сразу замолчали.
— Хватит устраивать демонстрации. — Проскрипел, словно нож по точильному камню, голос судьи Харроу. — Удалите освобожденных.
Когда это было сделано и лязг цепей стих, судебный пристав высморкался так громко, будто протрубил в охотничий рог, и продолжал:
— Заключенным встать и подойти к судейской скамье для заслушивания приговора настоящего суда!
Крепко сжав руки перед собой, Бью повиновался. Весь эффект от выступления Ол'Пендина куда-то испарился. Цепи на его ногах стали еще тяжелее, и он вдруг с необыкновенной ясностью ощутил, что был ужасно голодным, холодным и, грязным.
Председательствующий судья смотрел не на заключенных, а на присутствующих в зале. Красивое лицо Бью пожелтело. Он закусил нижнюю губу. Если ему дадут большой срок, что станет с Кейт? В глубине души он молился:
«О Господи, сделай так, чтобы я не выглядел испуганным в глазах моих врагов. Я искренне раскаиваюсь в своих грехах. Ты знаешь это. Пусть в сердце этого англичанина пребудет милосердие. Аминь».
— В качестве предупреждения другим нелояльным и нечестным подданным империи и как пример того, что ждет их, настоящий суд приговаривает Сина О'Доннелла к двадцати годам каторги с отбыванием в дартмурской тюрьме Его Величества с последующей высылкой из этой провинции на место назначения, которое будет определено в дальнейшем…
Луизианец наклонился немного вперед, глядя на яркое пятно мантии, олицетворяющее королевскую власть. Он приложил
— Учитывая, что заключенный Бьюргарт де Ауберг по национальности американец, суд склонен проявить великодушие. Однако… — Кровь стремительно побежала по жилам Бью. — Мы сочли, что вы виновны в преступлениях против английской короны. Тем не менее, учитывая вашу национальность и тот факт, что, как и предыдущий заключенный, вы ранее не совершали преступлений, мы вынесли самый снисходительный приговор. Мы приговариваем вас, Бьюргарт де Ауберг, к десяти годам каторги с отбыванием в дартмурской тюрьме Его Величества с последующей высылкой в страну, где вы родились.
Бью сел на место. Он ожидал худшего от этого бледнолицего джентльмена на судейской скамье. Однако вдали от Кейт десять лет были слишком большим сроком. Он слегка улыбнулся, может быть вспомнив речь Ол'Пендина. Кейт позволят приехать и навестить его в тюрьме. Больше всего его беспокоило то, что потом его должны отправить назад в Новый Орлеан. Может быть, у него будет возможность выбора места высылки?
Остальные командиры «Золотой Леди» стояли неровным полукругом.
— Учитывая ваши предыдущие большие и мелкие преступления против правительства Его Величества и против морских законов, установленных всеми цивилизованными народами, а также действия против подданной Его Величества, настоящий суд приговаривает вас забрать из дартмурской тюрьмы и провести по улицам города в назидание населению, а затем казнить так, как будет установлено. И пусть Бог смилостивится над вашими душами!
В зале стояла такая густая и плотная тишина, что, казалось, ее можно было потрогать. Все затаили дыхание, и никто не осмеливался выдохнуть первым. Поэтому хриплый выдох Ол'Пендина прозвучал, как мушкетный выстрел.
И снова стало тихо, как в могиле. Затем в задних рядах поднялся невообразимый шум.
Судья Харроу начал собирать документы, разбросанные перед ним, а судья Сивол машинально поправлял кружева на своем горле. Судья Томпкинс повернулся к судебному приставу.
— Заключенных отправить в дартмурскую тюрьму Его Величества и там ждать дальнейших распоряжений суда.
«Если останусь живым, — думал Бью, — то десять лет придется терпеть цепи, отвратительную пищу и грязь». Он вздрогнул. Какая глупость, какая ужасная глупость была с его стороны, когда он связался с этими людьми. В какой город его отправят потом? В Новый Орлеан? Нью-Йорк? Бостон? Наверняка в один из них. Он представил себе, каким длинным был год.
— Ну ты, давай шевелись! — Стражник стукнул его по ногам прикладом мушкета.
Глава 14
Их вывели утром. Холодным сырым утром. Несмотря на дождь и ранний час, вокруг собрались подвыпившие моряки, вылезшие из винных погребков, проститутки с режущими ухо голосами, пожилые женщины, несущие кувшины с пивом и корзины, полные пирогов, жареных угрей и вареных бараньих голов, девонские фермеры в вельветовых штанах, красных рубашках, наполовину прикрывавших их толстые бедра, и в маленьких продолговатых желтых шляпах без полей, похожих на половинки тыкв.
Одни жалели заключенных, другие — нет.