Чтение онлайн

Она кивнула и погладила темные волосы мальчика.

— Да, а ты скоро будешь в одной из тех кроватей и сможешь разговаривать с другими мальчиками и девочками.

— Ну, девочки мне не нужны! — заметил Тим. — Я хочу говорить с мальчиками!

— Если бы я поверил, что так будет всегда, будущее казалось бы таким простым! — рассмеялся Джон Баррингтон. — Скоро тебе и девочки будут нравиться, сынок! — А когда Джин провожала его, идя по палате, сказал ей: — Тим очень предан своему «мистеру хирургу», сестра. Признаюсь, мне самому всю неделю

не хватало Блейра. Я рад, что он возвращается. Я ему очень обязан. В сущности обязан всем вам: мне до сих пор не верится, что сын способен будет вести нормальную жизнь.

— Мистер Марстон проделал великолепную работу, — негромко ответила Джин.

— Еще бы! Нет ничего, чем я мог бы отплатить ему.

— Ему отплатит здоровье Тима — я в этом уверена, — сказала Джин.

— Он хороший человек! — с чувством отозвался миллионер. — Но мне нет необходимости говорить вам об этом: вы и сами много раз в этом убеждались.

— Да, — согласилась она. И хотя внешне оставалась привычно спокойной, когда она прощалась с отцом Тима, на щеках ее выступила легкая краска, а в глазах уходящего Баррингтона появилось задумчивое выражение.

Вернувшись в свой кабинет, Джин остановилась у стола, глядя на маленький позолоченный календарь. Это был подарок от благодарного отца одного маленького пациента. Календарь сообщил ей, что сегодня двадцатое, пятница. Еще суббота, воскресенье, а потом — понедельник. Только два дня до возвращения Блейра!

Прекрасно сознавая, какое чувство это вызывает в ней, она как-то даже вызывающе подумала: «Конечно, я буду рада увидеть его!»

Но не нужно вспоминать, какими пустыми казались дни без него. Надо постараться, чтобы их отношения оставались безличными.

Тяжелая ей предстоит жизнь. Должна ли она принимать даже его дружбу?

Джин боялась задавать себе этот вопрос. Ответ на него она уже знала.

Глава четвертая

1

Как ни намерена она была сохранять отчужденность, — после возвращения Блейра Джин поняла, насколько трудно не дать опрокинуться этому барьеру.

Обманчивое спокойствие предыдущей недели неожиданно сменилось тем, что Салли Блейкер назвала «потоком неожиданностей». Две сложных операции у важных пациентов; один из них занял бокс, оставленный Тимом; потом поступили два тяжелораненых ребенка.

Сиделки падали с ног, и Блейр погрузился в множество проблем, накопившихся за время его отсутствия. Делая обходы со студентами, он мог только задавать сестре необходимые вопросы и слушать ее отчеты. И все же находил возможность заглядывать в «Золушку» «неурочно».

Все в палате уже привыкли, что мистер Марстон «возникает» тогда, когда его меньше всего ждут.

Тим, который завел среди больных мальчиков множество друзей, больше сестер радовался этим неожиданным посещениям.

Пришла еще одна пятница, а с ней благословенное затишье, которое тем более приветствовалось, поскольку неопытную Саммерс перевели в другую палату. Ее сменила незнакомая практикантка первого года; еще одна сиделка не

работала: вывих запястья.

Неделя была утомительной, и в пятницу в пять часов вечера Джин, у которой уже с час как кончилось рабочее время, заглянула к себе в кабинет, чувствуя, что самая желанная сейчас вещь на свете — это чашка чая. Даже если бы она захотела присоединиться к другим в комнате отдыха сестер, это уже поздно; но в кабинете у нее есть благословенный электрический чайник, и последнее время у нее появилась привычка выпивать чашку чая, когда удавалось выделить на это несколько минут.

Она налила воды в чайник. И ждала, когда вода закипит. Вздохнула. Не похоже это на нее — поддаваться усталости, но в последнее время она непрестанно ощущает эту усталость, скорее душевную, чем физическую. Неужели мужество, с которым она всегда заставляла себя смотреть жизни в лицо, отказывает ей? Больше всего на свете она ненавидит трусость.

«Неужели я начинаю бояться?» — подумала она. Бояться, потому что будущее снова пугает ее? Она еще молода, но дорога впереди все больше кажется ведущей к полному одиночеству. Пока она отдается работе, зная, что приносит людям пользу, жизнь терпима. Но ведь когда-нибудь ей придется отказаться от работы...

Она резко оборвала эти мысли. «Должно быть, мне нездоровится». Наверно, и правда, ей необходим отдых. Отдохнув и вернувшись, она сможет лучше справляться с собой.

От тяжелых мыслей ее оторвал закипевший чайник. Это помогло взять себя в руки. Поставив перед собой чашку с блюдцем, она готова была сесть и писать отчет, когда в дверь постучали.

— Входите.

— Можно? Я вам не помешаю? — На пороге стоял Блейр.

Джин не знала, что делать с непослушным сердцем, но тон ее голоса и улыбка казались совершенно обычными.

— Вовсе нет. Заходите, мистер Марстон. — Она встала. — Вы как раз вовремя для чашки чая — если у вас есть на это время.

— Лучшее предложение за весь день, — ответил Блейр.

— Тогда садитесь, я вам налью.

Он сел в кресло, противоположное тому, с которого она только что встала, и принял из ее рук чашку.

— Какая вы добрая самаритянка, — улыбнулся он. — Именно то, что мне нужно: у меня просто не было времени осознать это. Весь день одно за другим. Не было времени даже на чашку кофе за ланчем — пришлось торопиться на заседание комитета.

Джин уже собралась садиться, но при этих словах выпрямилась.

— Вы хотите сказать, что ничего не ели?

Он рассмеялся.

— Не говорите так строго. Отсутствие ланча меня не беспокоит.

Она вернулась к буфету и принесла открытую банку и нож.

— Что ж, вас это должно беспокоить. Хотела бы я знать, что вы скажете пациенту, который признается, что ничего не ел между завтраком и ужином. Гарантирую, что вы скажете ему что-нибудь очень неприятное! Боюсь, это всего лишь печенье, но, пожалуйста, возьмите немного. — И прежде чем он смог возразить, торопливо добавила: — Мне прислала его... подруга, мастерица стряпать.