Наследник
Шрифт:
— Помой машину, — надменно бросила хозяйка, удостоив меня лишь поверхностным взглядом, и прошла в дом.
До моих ушей донесся визгливый лай. На крыльцо выскочила маленькая болонка. На ее голове красовался пышный зеленый бант.
— Ах ты, моя дорогая! Ах ты, моя милая! Соскучилась! — засюсюкала Катерина. — Пойдем со мной, Чапушка, пойдем.
Дверь закрылась.
Обреченно вздохнув, я наполнил ведро водой, взял губку и подошел к "Мазде". Но едва я сделал первый "мазок", как в доме раздался страшный взрыв. Я вздрогнул и инстинктивно вжал
Видимо, решив совместить приятное с полезным, юная кинозвезда выскочила на улицу и принялась возиться со скутером.
На крыльце с искореженным от злобы лицом появилась Катерина.
— Опять ты поставил этот идиотизм! Немедленно выключи!
Ответ Радика был краток:
— Да пошла ты!
Вслед за хозяйкой наружу выбежала болонка и разразилась злобным заливистым тяфканьем.
— Ну, погоди, доберусь я до тебя, чертово отродье! — в сердцах сплюнула Катерина, взяла собаку на руки и исчезла за дверью.
"Чертово отродье" победоносно усмехнулось:
— Доберись, доберись!
Мне стало неловко. Опустив голову вниз, чтобы не смотреть на находившееся невдалеке карпычевское "чадо", я целиком сосредоточился на мытье машины. Но тут сквозь "металлический" грохот до моих ушей донеслось:
— Эй, ты! Почини мне скутер!
Я не отреагировал.
— Ты что, оглох, что ли? — снова крикнул Радик.
Я придал своему лицу каменное выражение и повернулся к "наследнику". Он сидел на корточках и властно смотрел на меня.
— Почини мне скутер! — снова потребовал он.
— Я занят, — назидательно произнес я.
— Чем ты занят?
— А ты не видишь? Мою машину.
— Машина подождет! — отрезал Радик. — Почини мне скутер, и мой ее, хоть до посинения.
Я почувствовал, что вскипаю. Похоже, этот молокосос считает, что он вправе мною командовать! Стараясь сохранить невозмутимость, я снова посмотрел на него:
— Я работаю не у тебя, а у твоего папы. Твой папа не давал мне распоряжений выполнять все твои прихоти.
Я опустил губку в воду и продолжил свое занятие.
Хозяйское "чадо" немного помолчало, после чего снова обратилось ко мне. Его тон немного смягчился.
— А когда домоешь, починишь?
— Попробую починить, — выдержав некоторую паузу, ответил я. — Но не обещаю, что смогу это сделать.
"Мазду" я домывал с нарочитой медлительностью. Я тянул время специально. Мне хотелось показать этому птенцу, что мне на него категорически наплевать, и что я не считаю себя от него зависимым.
— Ну, скоро ты там? — нетерпеливо поинтересовался Радик.
Я промолчал, не удостоив его даже поворотом головы.
Когда машина приобрела почти что первозданный блеск, я насухо протер тряпкой руки, и краешком глаза покосился на "наследника". Он продолжал сидеть на корточках возле скутера и наблюдал за мной. Я, не спеша, подошел к нему и снисходительно спросил:
— Ну? В чем проблема?
— Не заводится, — пожаловался
Я несколько раз нажал на педаль. Мотор не реагировал. Мне еще никогда не доводилось чинить скутеры, но в мотоциклах я разбирался сравнительно неплохо. Во всяком случае, я прекрасно знал, что если в мотоцикле вдруг заглох мотор, дело может быть вовсе не в "движке", а в проводе, который соединяет его с аккумулятором, и который мог попросту отломиться. Я поднял сиденье и заглянул внутрь. Так оно и есть.
— Неси паяльник, — произнес я, постаравшись придать своему голосу строгие нотки.
"Чадо" сорвалось с места и помчалось в дом.
— И не забудь олово с припоем! — вдогонку крикнул я.
Требуемые мною предметы не заставили себя ждать. Раскручивая шнур паяльника, я огляделся по сторонам.
— А где розетка?
Радик забежал в сарай и с готовностью вытащил оттуда удлинитель.
— Я его уже подключил, — сообщил он.
Подождав, пока паяльник хорошо разогреется, я, с помощью солидной порции олова, восстановил контакт.
Радик бросился к скутеру, намереваясь тут же его завести, но я его остановил:
— Подожди минут десять. Пусть застынет.
Пока я мыл руки с мылом, он нетерпеливо посматривал на свои наручные часы. Когда я закрыл кран, и принялся стряхивать с ладоней воду, он спросил:
— Ну, можно?
— Попробуй, — кивнул головой я.
Радик нажал на педаль. Мотор взревел. Мальчик радостно подпрыгнул.
— Работает!
Я направился в свою будку.
— Я скажу папе, чтобы он тебе заплатил! — крикнул Радик.
— Собери инструменты, — ворчливо отозвался я. — И выключи этот психопатический вой. Уже голова от него болит.
"Prodigy" смолк. Радик выкатил скутер на улицу, прыгнул на него, и куда-то умчался. Домой он вернулся только вечером. Чумазый, растрепанный, и чрезвычайно довольный…
Глава седьмая
Тетю Клаву интересовало буквально все. Пока я завтракал… точнее, пытался завтракать, она обрушила на меня целый град вопросов: как Карпычев живет? что он ест? что он пьет? что он делает дома? о чем он говорит? какие у него взаимоотношения с женой? И так далее, и тому подобное. Разогретое на сковородке рагу совсем остыло, не оказавшись в моем желудке даже и половиной своего содержимого. Я попросту не успевал засовывать его в рот, и занимался только тем, что отражал яростные атаки неиссякаемого женского любопытства.
Карпычев жив-здоров. Что он ест и пьет — я не знаю. Что он делает дома — тоже не знаю. Он меня к себе в гости не приглашал. И уж точно не ведаю, есть ли у него с женой "взаимоотношения". Я за ними не подглядывал.
О конфликте Катерины и Радика я тете Клаве, естественно, ничего рассказывать не стал. Я понимал, что если я поведаю ей эту историю, она, сродни испорченному телефону, тут же пойдет гулять по округе, и обрастать все новыми и новыми, зачастую самыми невероятными, подробностями.