Чтение онлайн

— Ты, что, его знаешь?

— Знаю. Встречал. Он однажды брал у меня интервью, и все время старался как-то поддеть. Противный тип. Такой картавенький, плюгавенький. "Ограничен, как человек, и скуден данными природой способностями" — это он, скорее, про себя написал, чем про тебя. Тщеславия — на рубль, а возможностей — на копейку. Рвется в знаменитости. Мечтает о славе. Но талантов для славы ему не дано. Вот он и обгаживает других, потому что ничем другим сделать себе имя не может. Он такой не один. Знаешь, таких сколько? Не переживай. Нам бы только до Сочи добраться. После этого

он у нас попляшет. Он за свою писанину ответит.

— Радик, Радик, — улыбнулся я и потрепал мальчика по макушке…

— Милиция, — раздался в трубке строгий женский голос.

— Алле, барышня! — старательно запинаясь, прохрипел я старческим голосом, который перед этим тщательно отрепетировал под руководством Радика. — Я… это… насчет того преступника, которого разыскивают.

— Какого преступника?

— Ну, того, который Карпычева убил.

— Слушаем Вас.

— Так вот. Я… это… видел его.

— Где и когда?

— На дороге сегодня утром. Я на машине ехал, а он у обочины голосовал. Спрашивал, не едем ли мы в Волгоград.

— Во сколько Вы его видели?

— Да уж часа два как будет.

— Вы, что, раньше не могли позвонить? — сердито спросила трубка.

— Не могли, доченька, — продолжал прикидываться я. — Неоткуда было. Мы люди бедные. Сотовых телефонов не имеем.

— Назовите себя.

— Кузьмой меня зовут. Кузьмой Пономаревым.

— Живете где?

— В деревне я живу. Синицино называется. А в город мы торговать приехали. Капуста, морковь, свекла. Все свое. Все с огорода. Мы не какие-то там перекупщики.

— Улица, номер дома, телефон?

— Да нет у нас телефона, — картинно вздохнул я. — Уже десять лет обещают провести, а все нету и нету.

— Улица, номер дома? — голос моей невидимой собеседницы перешел на визг. "Барышня" явно начала терять терпение.

— Так улиц у нас тоже нету, — едва сдерживая в себе смех, ответил я. — У нас деревня маленькая. Вы просто Кузьму Пономарева спросите, вам всякий покажет. Меня там все знают…

— Ну, как? — спросил я стоявшего рядом Радика, повесив трубку телефона-автомата.

— Правдоподобно, — кивнул он. — Прямо, как настоящий крестьянин. Дядь Жень, ты прирожденный актер.

— Жизнь заставит — и балериной станешь, — горько пошутил я. — Ну, что? Будем надеяться, путь станет свободнее.

Идея устроить этот розыгрыш принадлежала мне. С его помощью я надеялся направить ростовскую милицию по ложному следу, логично предполагая, что после этого звонка все силы, брошенные на мои поиски, будут сосредоточены там, где мы и не думали появляться. Конечно, я не был уверен, что служители закона поведутся на такую простую уловку. Но, как говорится, а вдруг?

Словно повинуясь голосующему жесту моей руки, которой я одновременно старался заслонять нижнюю часть лица, перед нами затормозил старый замызганный "Запорожец".

— Братан, мы добираемся до Ставрополя. Не подкинешь в том направлении, насколько сможешь? — спросил я, наклонившись к окошку.

Сидевший за рулем прыщавый юнец гонорливо посмотрел на меня (сразу видно, что права получил недавно; новички

всегда чувствуют себя королями дорог), и сквозь зубы процедил:

— Я сворачиваю у Михайловки.

— Идет, — кивнул я. — Довези до поворота, а там мы еще кого-нибудь поймаем.

— Плотишь сколько? — нагло спросил он.

— А сколько просишь?

Прыщавый назвал цену.

— Ну, это немножко дороговато, — протянул я, хотя совершенно не знал местных расценок. Зато я знал, что такое "бомбилы", и что они, как правило, начинают с максимума. Я стал вежливо торговаться. После непродолжительных переговоров юнец снизил цену вдвое, и мы с Радиком заняли место в машине…

Вариант путешествия на перекладных в сложившихся обстоятельствах показался нам самым оптимальным. Соваться на вокзалы было неразумно. Беглых преступников в первую очередь разыскивают именно там. Попутные машины, с точки зрения безопасности, конечно, тоже были не идеальны. Меня запросто могли сцапать на каком-нибудь посту ГИБДД.

— А если на эти посты не нарываться? — возразил Радик.

— Каким образом? — спросил я.

— Очень просто. Высаживаться где-нибудь перед ними, обходить их стороной, и далее ловить следующую попутку.

— Интересный вариант, — согласился я.

В теории эта тактика представлялась верной. Но на практике все оказалось гораздо сложней…

"Чудо советского машиностроения" мчалось вперед, выжимая из себя все, на что было способно. А способно оно было, увы, не на много. Прыщавому юнцу явно хотелось показать себя лихим гонщиком. Я сидел рядом с ним и пристально вглядывался в даль, не замаячит ли впереди милицейская форма. Но дорога, к счастью, была пуста. Как я ни старался держать все время голову вполоборота, чтобы скрыть черты своего лица, юнец их все же рассмотрел. В какой-то момент я заметил, что он все чаще и чаще стал бросать на меня косые взгляды. Я насторожился.

— В чем дело, любезный? — стараясь не выдавать своего волнения, поинтересовался я. — Мы раньше где-то встречались?

— Скажите, а Вы не имеете отношения к телевидению? — оживился Прыщавый. — Мне кажется, я видел Вас вчера в новостях.

"Ага, значит, конкретно он меня не запомнил", — подумал я, и тут же смекнул, как сбить его с толку.

— Ну, да. У меня в эфире был вчера репортаж.

— Точно, Вы журналист! — радостно воскликнул юнец. — А я сижу и думаю, почему мне Ваше лицо так знакомо? Где я мог Вас видеть? По-моему, Вы работаете в криминальной хронике. Вы вчера про какого-то преступника рассказывали.

— Именно так, — подтвердил я.

— Вот это да! — продолжал восторгаться Прыщавый, переполняясь счастьем, что везет в свой машине "такую знаменитость". — Как жаль, что я не взял с собой фотоаппарат. Было бы, что друзьям показать.

Он еще долго пел мне осанну, но затем вдруг резко смолк. Это произошло после того, как по радио стали сообщать о розыске "особо опасного преступника" Чернышова Евгения Николаевича, и подробно описывать его приметы.

Юнец еще раз вгляделся в меня и буквально вжался в сиденье. Он побелел, как полотно. Видимо, до него, наконец, дошло, в каком качестве он видел меня вчера по телевизору.