Чтение онлайн

Я стал нервно озираться по сторонам. Мне казалось, что на меня устремлены десятки осуждающих глаз. Но это чувство оказалось обманчивым. Проходившие мимо люди не обращали на меня абсолютно никакого внимания. Все торопились по своим делам. Никому даже в голову не приходило, что в считанных метрах от них стоит разыскиваемый "преступник".

Первым моим порывом было броситься в милицию, и объяснить, что это какая-то ошибка, и что я никого не убивал.

"А как же Радик? Он же в вагоне совсем один!".

Я посмотрел на часы. До отправления

поезда оставалось пять минут.

"Милиция подождет", — решил я и ринулся к тоннелю.

Мне удалось запрыгнуть в вагон в самый последний момент. Сразу после этого состав тронулся.

— Ну, что же Вы так? — укоризненно покачала головой проводница. — Еще бы чуть-чуть, и опоздали.

"Как хорошо, что в поездах нет телевизоров, — подумал я. — Представляю, какое было бы у нее лицо, увидь она меня сейчас на телеэкране".

Я сделал рукой извинительный жест и прошел в купе.

Радик со скучающим видом сидел у окна. Положив кулек с пирожками на стол, я, тяжело дыша, плюхнулся на полку.

Мальчик с опаской посмотрел на меня.

— Дядь Жень, что с тобой? — спросил он. — На тебе лица нет.

— Пришлось бежать за поездом, — нашелся я.

— А-а-а! То-то я смотрю, ты весь какой-то взмыленный.

Мой спутник принялся с аппетитом поглощать свежую выпечку.

"Сейчас отдышусь, соберусь с мыслями, и все ему расскажу, — сказал себе я. — Он все равно об этом узнает. Так пусть лучше узнает от меня, чем от кого-то другого. А на ближайшей крупной станции пойду в милицию, и докажу им, что я ни в чем не виноват. Пусть видят, что я ни от кого не скрываюсь. Должно же это на них подействовать".

Когда мальчик насытился, и стал салфеткой вытирать руки, я собрался с духом и проговорил:

— Радик, у меня есть к тебе очень серьезный разговор. Я попал в одну скверную и нелепую историю. Выслушай, пожалуйста, все то, что я тебе сейчас скажу. Только выслушай, не перебивая.

Мой спутник насторожился. Я опустил глаза и, тщательно подбирая слова, поведал ему о том, что слышал на вокзале по телевизору.

— Но я этого не делал, — подчеркнул я. — Ни твоего отца, ни твою бабушку я не убивал. Даю тебе честное слово. Я не знаю, на каком основании против меня выдвинули такое обвинение. Но я в этом обязательно разберусь, и докажу, что это ошибка. Через три часа будет еще одна крупная станция. Я намерен пойти в милицию, и все там объяснить. Тебе не нужно меня бояться. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Я поднял глаза и опешил. Я ожидал, что после моего рассказа в глазах мальчика будет светиться страх. Шутка ли, находиться рядом с дядькой, которого обвиняют в убийстве твоих ближайших родственников! Но во взгляде моего спутника страха не было и в помине. Его глаза светились особым, характерным блеском, который возникает тогда, когда человека что-то осеняет, когда он внезапно о чем-то догадывается.

В ту минуту его реакция меня озадачила. Ее объяснение я получил потом, много позже.

— Не ходи в милицию, — предостерег меня Радик.

— Почему? —

спросил я.

— Тебе никто не поверит. Тебя просто закроют, и все.

— Откуда ты знаешь?

— Дядь Жень, им нужен "козел отпущения". Им нужен тот, на кого можно все списать, и тем самым отчитаться о раскрытии преступления. Им все равно, кого посадить. А ты для них подходящая кандидатура.

— Почему я подходящая кандидатура?

— Хотя бы потому, что за тебя никто не вступится.

— Но, постой, — нервно усмехнулся я. — Что значит, не вступится? Не могут же они обвинить человека в убийстве просто так. Для этого нужны какие-то улики, основания.

— Основания можно подстроить, а улики подбросить.

— И что же ты мне предлагаешь?

— Никуда не ходить, и доехать со мной до конца.

— Ну, здрасьте! — всплеснул руками я. — А тебе не приходит в голову, что меня в любой момент могут арестовать?

— Если ты не будешь высовываться, тебя никто не арестует.

— Хорошо, допустим, мы доехали до Сочи. Дальше что?

— Сделаем одно дело, а затем вместе пойдем в милицию.

— Вместе? Ты то здесь при чем?

— Без меня тебе не оправдаться.

— Ха! — удивленно воскликнул я. — Это почему же?

— А потому, что про эти убийства я знаю гораздо больше, чем ты.

Мои брови подпрыгнули вверх.

— Может, тебе известно, кто именно их совершил?

— Известно, — тихо произнес мой спутник, не отводя глаз.

Я пристально посмотрел на него.

— И кто же?

— Я расскажу тебе об этом потом.

Во мне вспыхнуло негодование.

— Опять потом! Ты понимаешь, в каком я сейчас положении? Меня на всю страну объявили убийцей! Это слышали все мои друзья, родственники, знакомые!…

— Чего ты орешь? — прошипел Радик.

Я спохватился. Повышать голос с моей стороны было, действительно, неразумно.

— А ты не хочешь выложить информацию, которая вернула бы мне доброе имя! — уже тише добавил я.

— Я сделаю это после того, как мы приедем в Сочи, — упрямо повторил мальчик.

В моих жилах закипела кровь. Я воинственно наклонился вперед, упер руки в боки, и сделал страшные глаза.

— Вот что, дружок, — жестко отчеканил я. — Выбирай одно из двух. Или мы на ближайшей станции идем в милицию, где ты рассказываешь все, что знаешь, после чего мы продолжаем наше путешествие, или ты дальше едешь один. Что тебе больше нравится, первое или второе?

— Второе, — дерзко заявил Радик.

— Как знаешь!

Я в сердцах выскочил из купе, но тут же влетел в него обратно, сообразив, что в моем положении лучше никому не показываться.

Я опустился на полку и в отчаянии закатил глаза.

Воцарилась тягостная тишина.

Мой спутник сидел с виноватым видом. Очевидно, он понял, что со своей категоричностью немного переборщил. Он немного помялся, а затем произнес:

— Дядь Жень, если мы пойдем в милицию сейчас, мы им ничего не докажем.